Быстрый вопрос, или Сорок минут одного слова

Вы вдумайтесь: есть на свете фраза-обманщица. Заходит человек в кабинет, голову в дверь просунул — одну голову, заметьте, весь остальной он еще в коридоре, еще не решил, — и говорит ласково: «Можно быстрый вопрос?»

И вот на слове «быстрый» надо было хватать пальто и бежать.

Потому что быстрого вопроса не бывает. Быстрый вопрос — это как сухая вода. Красиво звучит, а руками не потрогаешь.

Я ведь как думал по молодости, по глупости? Раз быстрый — значит, минута. Ну, полторы. Вопрос, ответ, разошлись, пожали руки. А оказалось — «быстрый» относится не ко времени. «Быстрый» относится к тому, как он в дверь входит. Быстро вошел. А выходит... выходит он через сорок минут. Постаревший. И я вместе с ним.

Вы замечали, как это устроено? Он говорит: «Секундочку буквально». И садится. Сел — все, пропало дело. Стоял бы — был бы шанс. Стоячий человек уходит. А сидячий — сидячий пускает корни. Он уже локоть на стол положил. Он уже к спинке откинулся. Он уже спрашивает, как у меня дела, — а дела у меня, между прочим, никак, у меня отчет горит, но разве ему скажешь.

И начинается.

«Слушай, по-быстрому. Помнишь, мы в том году...» Стоп. Уже страшно. Уже «в том году». Быстрый вопрос не начинается с прошлого века. Быстрый вопрос начинается с вопроса. А этот — этот сначала мне всю предысторию. С детства. Как будто я не ответить должен, а роман написать по мотивам его жизни.

Пятнадцать минут прошло. Он еще не спросил.

Он подводит. Он, понимаете, издалека заходит, кругами, как самолет над аэропортом — сесть боится. «Ну ты понял, да? В общем, такая история...» Ничего я не понял! Я жду вопрос! Я как та собака у Павлова — у меня уже слюна на слово «вопрос», а вопроса все нет.

А главное — я же сам виноват. Сам. Потому что в первую минуту я честно слушал. Я кивал. Я, дурак, сказал: «Ага, ага». Все. Этим «ага» я подписал себе приговор. Он теперь думает, что я в теме. Что мне интересно. Что мы с ним, два родных человека, сидим и решаем важное.

А я уже не помню, с чего началось.

Тридцатая минута. Я киваю уже на автомате. Голова сама ходит вверх-вниз, как у той игрушки на торпеде в машине. А внутри у меня — тишина и один вопрос: когда. Когда он уйдет. Я уже не жду ответа на его вопрос — я жду ответа на свой.

И вот финал. Он встает. Наконец-то! Он у двери. Рука на ручке. Я уже выдохнул, я уже почти живой. И тут он поворачивается — и говорит: «А, да! Я, собственно, чего зашел-то...»

Вот оно. Вот сейчас. Сорок минут разговора — это была присказка. А вопрос — вопрос только сейчас. У двери. В дверях, дорогие мои, задают самый главный вопрос. Всегда. Это закон.

И знаете, что он спрашивает? После сорока минут, после детства, после «в том году», после всей этой саги?

«Ты флешку мою не видел?»

Все. Флешку. Ради флешки — сорок минут моей единственной жизни.

И я вам так скажу. Я теперь, когда слышу «можно быстрый вопрос?», отвечаю сразу: «Нет». Просто «нет». Не «а какой», не «ну давай» — «нет». Потому что «какой» — это уже разговор. А «нет» — это свобода.

Быстрый вопрос, дорогие мои, бывает только один и по-настоящему быстрый. Тот, который тебе не задали.