Диагностика для голема: с чего начать в чужом мире

Костя Морозов чинил «Лады» в гаражном кооперативе «Волна» на окраине Тольятти семнадцать лет.

Знал каждую болячку восьмерки. Умел на слух определить, где стучит — в клапанах, в подшипнике или в голове у клиента. Не верил ни в бога, ни в гороскопы, ни в то, что его жизнь когда-нибудь свернет с накатанной колеи «гараж — пиво — гараж».

Зря не верил.

В тот вторник он полез под смотровую яму за ключом на семнадцать, который, зараза, укатился в самый дальний угол. Нагнулся. Потянулся. Пол под коленом хрустнул — не бетон, а вроде как сухая ветка, — и Костю потянуло вниз. Не в яму. Сквозь.

Выпал он на траву. Настоящую, пахнущую скошенным сеном и почему-то озоном, как после грозы или рядом с работающим сварочником.

— Ну е-мое, — сказал Костя небу.

Небо было двухцветное. Половина как половина, а вторая — зеленоватая, будто кто-то пролил на нее антифриз.

Перед глазами вспыхнули буквы. Прямо в воздухе, полупрозрачные, как отражение в лобовом стекле ночью.

[Инициализация странника. Мир: Шестерня. Ваш класс определяется по вашему главному навыку...]
[Навык определен: Ремесленник (механика). Уровень 1.]
[Сила: 4. Ловкость: 6. Смекалка: 8.]

— Смекалка восемь, — прочитал Костя вслух. — А сила четыре. Обидно, но справедливо.

Он сел. Осмотрелся.

Луг. За лугом — дорога, мощенная плитами. А по дороге, лязгая и кряхтя, брел... ну, человек не человек. Железный мужик метра под три, весь из клепаных пластин, с котлом вместо живота и парой рук, одна из которых висела плетью и волочилась по земле, высекая искры.

Голем споткнулся. Завалился набок. Из сочленения плеча ударил пар — тонкой злой струйкой, с тем самым свистом, который Костя за семнадцать лет выучил лучше собственного имени.

Прокладку пробило. Классика.

Рядом с големом суетился мужичок в кожаном фартуке. Тыкал в железного какой-то светящейся палкой, бормотал, а палка гасла все быстрее. Мужичок ругался на языке, которого Костя не знал, но интонацию понял без перевода: «да чтоб тебя, опять».

Костя подошел. Земная привычка — если кто-то ковыряется в поломке и матерится, надо подойти и дать совет, даже если тебя не просят. Особенно если не просят.

— Пар травит, — сказал он, тыча пальцем в плечо голема. — Прокладку менять надо. Или хоть подтянуть, пока новую не найдешь.

Мужичок обернулся. Уставился. Что-то залопотал.

В воздухе снова мигнуло:
[Языковой барьер. Хотите потратить 1 очко Смекалки на изучение наречия?]

— Валяй, — буркнул Костя.

В голове будто кто-то повернул ключ в замке. Щелк. Бормотание мужичка вдруг стало словами.

— ...бесполезно, кристалл сядет, и все, тащи его на слом, — договаривал тот. — А новый мастер-каркас мне не по карману, у меня всего два големщика в округе, и оба дерут втридорога...

— Погоди со сломом, — перебил Костя. — Дай гляну.

Он обошел железного. Присел. И тут его накрыло тем родным, спокойным чувством, которое приходило всегда, когда под руками была понятная поломка. Не важно, восьмерка это или трехметровый механический болван на паровой тяге. Железо оно и есть железо. У него все логично. Это люди врут, а гайка — никогда.

Плечевой узел он раскрутил за десять минут. Инструмента не было, но Костя нашел в траве свой ключ на семнадцать — тот самый, что укатился в яме и, видимо, провалился следом. Родной. Теплый еще.

Прокладка и правда сгорела. А запасной — нет.

Костя подумал.

Снял с себя ремень. Кожаный, советский еще, отцовский. Вырезал из него ножом кружок по размеру. Вставил.

— Временно, — сказал он мужичку. — На неделю хватит. Потом нормальную ставь, из... не знаю, что тут у вас, из асбеста, из чего.

Собрал обратно. Затянул. Кивнул мужичку — заводи, мол.

Голем зашипел. Котел в брюхе булькнул, набирая давление. Пластины дрогнули. Железный поднялся — сначала на колено, потом в полный рост, — и висевшая плетью рука вдруг ожила, сжалась в кулак и разжалась.

Пар из плеча не шел.

[Задание выполнено: Первый ремонт. +200 опыта.]
[Уровень 2. Новый навык: Полевая смекалка (используйте подручные средства как замену деталей).]

Мужичок молчал. Потом схватил Костю за руку и затряс ее так, что чуть не выдернул из плеча.

— Ты... ты знаешь Устройство, — выдохнул он с придыханием, будто это было что-то святое. — У нас големщики годами учат чертежи и все равно боятся лезть внутрь. А ты вот так, ремнем... Кто тебя учил?

— Тольяттинский политех, — честно сказал Костя. — Заочно. Три курса.

Мужичка звали Гвор. Он держал мастерскую в городке под названием Шкив — и, как выяснилось за кружкой местного пива (теплого, кислого, но пиво же, святое дело), в этом мире творилось неладное.

Големы дохли.

Не просто ломались — ломались все и разом, по всей округе, будто кто-то подсыпал в них песка. А големы тут — это все. Пахота, стройка, вода из колодцев, оборона от степных тварей. Без них город за месяц лег бы и не встал.

— Мастер-каркасы делают только в Столице, — говорил Гвор, понизив голос. — А оттуда уже полгода ни одного каравана. И знаешь, что я думаю?

— Что кто-то specально гадит, — сказал Костя.

Он не удивился. За семнадцать лет в гараже он повидал достаточно, чтобы знать: если ломается один — виновата деталь, если ломаются все — виноват человек. Всегда человек. Кому-то выгодно, чтоб город остался без рук.

— Слушай, Гвор, — Костя отхлебнул кислятины и поморщился. — Ты мне вот что скажи. Эти дохлые железяки — где они? Все?

— На свалке за городом. Гора уже с холм.

— Отведешь?

Он сам не понял, зачем сказал. Домой хотелось — до одури, до слез почти. К своей яме, к своей восьмерке, к теплому пиву из холодильника «Бирюса». Но было в этом что-то такое... неправильное. Целый город железных мужиков лежит на свалке, и никто не догадался просто разобраться, отчего.

Потому что для них это магия. А для Кости — работа.

Свалка встретила их запахом ржавчины и той особой тишиной, что стоит на кладбищах техники. Костя лазил по горе мертвых големов до темноты. Вскрывал брюхо за брюхом. Смотрел на кристаллы-сердца.

И на десятом големе понял.

Кристаллы были целые. Все. А вот питающие каналы — тонкие медные трубки, гнавшие энергию от сердца к суставам, — забиты одинаковой серой дрянью. Похожей на накипь. Как в чайнике, который годами кипятят на жесткой воде.

— Гвор, — тихо сказал Костя. — Вашим големам воду откуда льют? В котлы?

— Из городского акведука. Всем один источник. А что?

Костя выпрямился. В груди что-то екнуло — не от страха, от азарта. Так екает, когда после трех часов возни наконец находишь, почему двигатель троит.

— А то, — сказал он, — что кто-то плеснул вам в акведук какой-то химии. Она осела в трубках и заткнула каналы. Все големы пьют из одного крана — вот все и слегли. Это не проклятье, Гвор. Это отравление системы охлаждения. По-нашему — забитый радиатор.

Он сплюнул на ржавую гору.

— Промыть каналы кислотой, воду — фильтровать. И найти гада, который сыпал. Вот и все колдовство.

[Задание получено: Промывка Шкива. Найдите источник отравления акведука.]
[Внимание: у отравителя тоже есть покровитель. Он уже знает о вас.]

Последняя строчка висела в воздухе чуть дольше остальных. Будто система хотела, чтоб он ее точно прочитал.

Костя усмехнулся. Достал из кармана ключ на семнадцать, подкинул, поймал.

— Ну здравствуй, чужой мир, — сказал он. — Показывай, где у тебя тут главный засорился.

Домой он еще вернется. Обязательно. Но сначала — техобслуживание целого города. С этим он как-нибудь разберется. Дело-то знакомое.

Забитый радиатор он чинил и не такой.