Директор и зеркало в цеху

Двенадцать лет сижу на вахте металлургического завода под Челябинском, пост номер два, у главных ворот. Работа не бей лежачего, если не считать зимы — тогда в будке минус пять, обогреватель китайский, толку с него как с комара.

В апреле дали мне ночную смену перед профсоюзным собранием. Собрание важное — выбирали, кому ехать делегатом на областную конференцию, начальство волновалось, готовилось.

Часа в два ночи гляжу на мониторе — в сборочном цеху свет горит. Хотя цех по инструкции должен быть закрыт, опечатан, ключ у мастера смены.

Беру фонарь, дубинку резиновую, которая мне без надобности лет пять как, иду проверять.

Захожу тихо. А там — Петр Аркадьевич, директор наш, собственной персоной, при полном параде, в галстуке, хотя два часа ночи и на дворе никого. Стоит перед листом полированного металла — его у нас вместо зеркала используют, когда заказ на полировку приходит — и что-то говорит. Громко. С выражением.

Я прислушался.

«Товарищи! — говорит он листу нержавейки. — Коллектив наш — это не просто люди, это... это...» Запнулся. Начал заново.

Минут пять я так стоял в дверях, боялся спугнуть. Потом кашлянул.

Он обернулся — и, знаете, не смутился ничуть. Как будто так и надо директору репетировать речь перед листом металла в два часа ночи.

«Сева, — говорит мне, — ты вот скажи честно. „Коллектив как единый механизм“ — звучит или пошло?»

Я говорю — звучит, Петр Аркадьевич, только механизм ломаться не должен, может, что другое подобрать.

Час мы с ним, считай, речь сочиняли. Я про механизм отсоветовал, предложил про «команду корабля» — недавно фильм смотрел про капитанов. Понравилось.

Утром на собрании он так и сказал — про команду корабля. Все хлопали.

А через неделю зовет меня в кабинет, я уж думал — выговор за самовольный вход в цех. А он мне премию выписал. Пятьсот рублей и грамоту «за содействие руководству».

С тех пор, если ночью свет в сборочном горит, я уже не бегу с дубинкой. Стучу вежливо и спрашиваю через дверь: «Петр Аркадьевич, речь готовите?»