Игрок: Последняя ставка Алексея Ивановича

Глава первая. Баден-Баден

1876 год.

Алексей Иванович сидел в кофейне напротив казино и смотрел на входящих и выходящих. Ему было уже за сорок, и выглядел он стариком — седые волосы, дрожащие руки, потухший взгляд. Игра взяла своё. Она забрала у него всё — деньги, здоровье, молодость, будущее.

Он приехал в Баден-Баден по старой памяти. Когда-то, много лет назад, он выиграл здесь целое состояние. Потом, конечно, проиграл — как проигрывал всегда. Но память о том выигрыше грела его в самые тёмные часы.

В кармане у него лежало двести франков — всё, что осталось от очередного «верного дела», которое, как обычно, провалилось. Он знал, что эти двести франков будут проиграны сегодня вечером. И знал, что после этого ему останется только одно...

— Алексей Иванович?

Он поднял голову. Перед ним стояла женщина — элегантно одетая, в дорогих украшениях, но с тем же самым лицом, которое преследовало его в снах все эти годы.

— Полина, — прошептал он. — Полина Александровна...

Глава вторая. Разговор

Они сидели в её номере — одном из лучших в гостинице. Муж Полины, мистер Астлей, был в отъезде, дети — у гувернантки.

— Я искала вас, — сказала она, разливая чай. — Много лет искала. Хотела знать, что с вами стало.

— И нашли, — горько усмехнулся он. — Нашли вот это. Развалину, нищего, игрока.

— Вы сами выбрали этот путь.

— Разве? А мне казалось, это вы меня на него толкнули. Помните, тогда, в Рулетенбурге? Когда я принёс вам пятьдесят тысяч — выигрыш, о котором вы просили? И вы бросили их мне в лицо?

Полина побледнела.

— Я была безумна тогда. Безумна от горя, от унижения. Де Грие бросил меня, бабушка разорилась, всё рушилось... А вы стояли с этими деньгами и смотрели на меня так, словно я вещь, которую можно купить.

— Я любил вас.

— Нет. Вы хотели владеть мной. Это не одно и то же.

Глава третья. Правда

Они проговорили до поздней ночи. И впервые за все эти годы говорили честно — без игр, без манипуляций, без той странной войны, которую вели когда-то.

— Почему вы вышли за Астлея? — спросил он.

— Потому что он любил меня. По-настоящему, не как вы. Он не требовал ничего, не ставил условий. Просто был рядом, когда мне было плохо. Ухаживал за мной, когда я болела. Ждал, пока я приду в себя.

— И вы его любите?

— Я научилась. Не так, как любила вас — это была болезнь, лихорадка, безумие. С ним — покой, уважение, благодарность. Может быть, это и есть настоящая любовь. Та, которая не сжигает, а греет.

Алексей Иванович молчал. Он думал о своей жизни — о бесконечных казино, о выигрышах и проигрышах, о женщинах, которых он знал и забывал. И понимал, что всё это время искал только её. Искал — и убегал одновременно.

— Я был трусом, — сказал он наконец. — Боялся обычной жизни. Боялся ответственности, скуки, повседневности. Игра давала мне иллюзию свободы. А на самом деле это была тюрьма.

— Вы могли бы остановиться.

— Нет. Это как болезнь, Полина. Как чахотка, только душевная. Я знал, что проиграю, — и всё равно играл. Знал, что разоряюсь, — и всё равно ставил. В этом какое-то страшное сладострастие — идти к гибели с открытыми глазами.

Глава четвёртая. Прощание

Под утро он поднялся, чтобы уйти. Полина встала вместе с ним.

— Алексей Иванович, — сказала она, — у меня есть деньги. Я могла бы...

— Нет, — перебил он. — Не надо. Вы уже однажды дали мне деньги — помните, тогда, когда я уезжал? И я их проиграл за два часа. Так будет и теперь.

— Тогда что вы будете делать?

Он посмотрел на неё — долгим, прощальным взглядом.

— Не знаю. Может быть, попробую начать сначала. Где-нибудь далеко, где меня никто не знает. Уеду в Америку, буду работать, как простой человек.

— Вы сможете?

— Не знаю, — повторил он. — Но попробую. Ради вас. Ради памяти о том, что могло бы быть.

Она подошла к нему и поцеловала в лоб — так, как целуют умирающих.

— Прощайте, Алексей Иванович. Я буду молиться за вас.

— Прощайте, Полина.

Он вышел в предрассветный холод. В кармане по-прежнему лежало двести франков. Он посмотрел на казино — оно уже открывалось, первые игроки входили в двери.

Он повернулся и пошёл в другую сторону.

Эпилог

Алексей Иванович не уехал в Америку. Через неделю его нашли в дешёвой гостинице в Висбадене — он умер во сне, от сердечного приступа. В кармане у него было три франка — остаток от последнего проигрыша.

Полина узнала о его смерти через месяц. Она не плакала — только долго сидела у окна, глядя на дождь.

Мистер Астлей нашёл её там вечером.

— О чём ты думаешь? — спросил он.

— О человеке, которого знала когда-то, — ответила она. — О человеке, который мог бы быть счастлив, если бы захотел. Но он не захотел.

— Ты любила его?

— Да. Давно. В другой жизни.

Мистер Астлей взял её руку.

— Мне жаль, — сказал он.

— Мне тоже, — ответила она. — Мне тоже.

За окном шёл дождь, и казалось, что весь мир плачет — о несбывшемся, о потерянном, о том, что могло бы быть, но не случилось.