Как письмо умирающему деду стало романом, который бесил Пиночета

84 года. Именно столько сегодня Исабель Альенде — она родилась в Лиме 2 августа 1942 года и до сих пор пишет книги, которые обгоняют по тиражам большинство ныне живущих коллег вместе взятых. Простой факт, который почему-то мало кого удивляет: самый продаваемый испаноязычный автор в мире — не мужчина с сигарой и легендой о войне, а женщина, которая начала карьеру с письма собственному умирающему деду.

Дед, к слову, не умер. Прожил ещё почти год. А письмо тем временем превратилось в роман.

Случилось это в 1981-м, в Каракасе, куда Альенде бежала после переворота 1973 года — того самого, когда военные под командованием Пиночета свергли правительство Сальвадора Альенде, президента и, что важно, двоюродного дяди писательницы; о его смерти она узнала из радиоэфира, сидя на кухне, а следующие два года провела, помогая людям скрываться от режима, пока сама не оказалась в списках неблагонадёжных и не покинула страны с чемоданом — и, по её собственным словам, с горстью садовой земли в кармане, землёй с могилы деда, хотя проверить эту деталь, конечно, невозможно.

Вот из такого материала рождаются великие книги. Не из спокойствия.

«Дом духов» вышел в 1982 году и мгновенно попал в ловушку сравнений с Гарсиа Маркесом — критики называли её «женским вариантом» магического реализма, что Альенде, мягко говоря, не радовало. Она много раз повторяла: духи и предчувствия в её книгах — не литературный приём, а часть детства, семейная норма. У неё была бабушка, которая, если верить всей родне, двигала мебель силой мысли, и дед, принципиально не веривший в привидения — из чистого упрямства, хотя прожил с ними бок о бок половину жизни.

Дальше — «Ева Луна», 1987. Роман про рассказчицу, которая выживает буквально языком: словами зарабатывает на хлеб, словами спасается от нищеты, словами меняет судьбу. Автобиографии здесь ровно столько, сколько нужно, чтобы читатель перестал различать, где кончается вымысел.

А потом случилась «Паула» — книга, которую невозможно читать спокойно и, честно говоря, незачем притворяться, что это художественная литература в привычном смысле слова. В 1991 году дочь Альенде впала в кому из-за редкого генетического заболевания, порфирии, и почти год провела в больнице, не приходя в сознание; писательница сидела у постели и писала. Не роман — письмо. Опять письмо, только на этот раз адресат никогда не сможет его прочитать. Паула умерла в 1992-м. Книга вышла в 1994-м и стала, пожалуй, самым честным текстом о горе, написанным за последние тридцать лет в испаноязычной прозе — без сентиментальной пудры, без утешительной лжи.

Тираж — миллионы. Слёз — тоже, надо думать, немало.

Сегодня у Альенде за плечами больше 25 книг и, по разным подсчётам, свыше 75 миллионов проданных экземпляров на сорока с лишним языках — цифра, при которой большинство «серьёзных» литературных премий выглядят скорее вежливым реверансом, чем реальным признанием масштаба. Хотя реверансы тоже случались: Национальная книжная премия США — в 2018-м, президентская медаль Свободы — из рук Обамы, в 2014-м. Не то чтобы она в этом действительно нуждалась.

И вот что раздражает пуристов от литературы больше всего: Альенде популярна. По-настоящему, тиражно, неприлично популярна — а значит, по негласной логике снобов, недостаточно «сложна». Странная арифметика, где чем больше людей плачет над твоей книгой, тем меньше у тебя, выходит, литературных заслуг.

Она продолжает писать и в 84. Новый роман примерно раз в год-два, интервью, где она без обиняков рассказывает про политику, феминизм, старость и любовь после семидесяти — тему, которую испаноязычная литература до неё почти не трогала всерьёз. Началось всё с письма деду, который так и не умер вовремя для сюжета. Ирония, которую сама Альенде наверняка бы оценила.