Кодовое слово, или Как я себя банку целый день предъявлял

Есть люди, которые в банк ходят за деньгами. А я, братцы мои, в тот вторник пошел за самим собой.

Дело было простое. Карточку мне заблокировали. Ни с того ни с сего. Позвонил, значит, ласковый голос — не живой, механический, но обходительный, — и говорит: «В целях вашей безопасности операция приостановлена. Обратитесь в отделение».

В целях моей безопасности. От меня же, стало быть, меня и охраняют.

Ну, пошел. Отделение у нас новое, стеклянное, с электронной очередью и креслами, в которых сидишь, как в зубоврачебном. Взял талончик. Буква «К», номер восемьдесят шесть. И сел ждать своей судьбы.

Вызвали. Девушка за стойкой. Оксана — по табличке. Молодая, ноготки бирюзовые, а глаза уже казенные, будто ей не двадцать три, а сто двадцать три и всех она на своем веку повидала.

— Слушаю вас.

— Так и так, — говорю. — Карточку разблокируйте. Я это. Пал Никанорыч. Вот паспорт.

Паспорт она взяла. Полистала. Поднесла к глазам, потом отодвинула — будто он ей то нравится, то не очень.

— Все верно. А теперь, — говорит, — назовите кодовое слово.

Братцы мои. Кодовое слово. А я его, между нами, отродясь не помнил. Заводил-то восемь лет назад. Что-то там придумывал — не то «Мурзик», не то девичья фамилия тещи. А тещу, царствие ей, я и живую-то не всякий раз по фамилии звал.

— Не помню, — говорю честно.

— Тогда я не могу вас идентифицировать.

— Как это не можете? Вот же я! Весь тут. Паспорт вот. Лицо вот — с фотокарточкой сверьте, одно к одному, только на карточке я моложе и без очков.

— Паспорт — это документ, — терпеливо объясняет Оксана. — А идентификация — это подтверждение личности.

Я, признаться, сел. То есть я и так сидел, но тут как-то еще пониже осел.

— А паспорт, — спрашиваю, — это, по-вашему, что? Не подтверждение?

— Паспорт удостоверяет. А кодовое слово подтверждает. Это, — говорит, — разные вещи.

Вот тут, милые мои, во мне вся деревенская натура и поднялась.

— Барышня, — говорю (а сам вежливо, культурно), — вы поглядите. Я двадцать восемь лет по этому паспорту живу. По нему меня в загсе женили, по нему на пенсию проводили, по нему я даже, извиняюсь, покойников хоронил. Всей стране я по нему — я. Одному вашему банку — не я. Как же так?

— Восстановите кодовое слово через приложение, — говорит. — В телефоне.

Достаю телефон. Дрожащими, между прочим, руками. Тычу в приложение. А оно мне: «Для входа введите код из СМС».

Жду код. Пришел. Ввожу.

«Для смены кодового слова подтвердите номер телефона. На ваш номер отправлен звонок».

А номер-то, братцы, у меня месяц как новый. Старую симку я потерял вместе с прежним телефоном — тот в трамвае у меня свистнули. А новый номер в банке не значится. Значится старый. На который звонок и уходит. В никуда. В карман неизвестного мне пассажира трамвая.

Я этот круг еще раза три прошел. Как лошадь на карусели. СМС — вход — подтвердите номер — звонок на тот номер, которого нет — вход — СМС. Оксана глядит на меня уже с состраданием, как на человека, который сам с собой в шашки играет и сам себе проигрывает.

— Понимаете, — говорит, — чтобы сменить номер, вы должны подтвердить старый. А чтобы подтвердить, что вы — это вы, вы должны войти. А чтобы войти...

— ...я должен подтвердить, что я — это я, — досказал я. — Оксана. А кто-нибудь в вашем банке вообще есть, кто мне на слово поверит, что я живой человек, а не привидение?

— Система, — вздохнула она, — на слово не верит никому.

И вот тут, братцы мои, я не выдержал.

Я встал. Я, тихий вообще-то человек, я как гаркнул на все стеклянное помещение — так, как в деревне на теленка, забредшего в огород:

— Да что же это делается! Я себя всю жизнь знаю, а тут за полдня узнать не могу!

В зале стихло. Очередь на буквах «А», «Б» и «В» повернулась ко мне разом, как подсолнухи к солнышку.

А Оксана вдруг — замерла. Головку набок. И прислушивается. Будто не крик мой слушает, а что-то в самом крике.

— Погодите-ка, — говорит. — А вы... вы на прошлой неделе не звонили к нам на горячую линию? Не жаловались, что вам, я цитирую, «полчаса дозвониться, как до Господа Бога»?

— Звонил, — говорю с достоинством. — И жаловался. Слово в слово.

Она порылась в компьютере. Что-то нажала. И расцвела.

— Голос совпадает, — говорит. — У нас все звонки записываются. Система вас по голосу опознала. Обращение номер четыреста двенадцать. Пал Никанорыч, все сходится. Это вы.

И разблокировала.

Вот так, братцы мои. Паспорт — не подошел. Лицо — не сгодилось. Кодовое слово — забыл. А признали меня — по скандалу. По тому единственному, что во мне за двадцать восемь лет ни разу не поменялось и никакой симки не требует.

Иду домой, при карточке, при деньгах. А сам думаю: это ж какое богатство человек в себе носит и не ценит.

Характер.