На живца: как я ловил Хозяина омута по всем правилам

Клева не было третий час, и это было прекрасно.

Толя Свищев, сорок лет, электромонтер по трудовой и рыбак по сути, сидел в своей резиновой лодке в протоке под Астраханью и наслаждался единственным, ради чего живет нормальный мужик: тишиной, за которую не надо ни перед кем отчитываться. Термос с чаем. Бутерброд с салом, чуть подсохший по краю. Поплавок стоит колом, будто приклеенный.

— Стоишь? — спросил Толя поплавок. — Ну стой, стой. Мне спешить некуда.

Потом вода вздулась.

Не плеснула. Именно вздулась — как под ней вдохнул кто-то очень большой и очень терпеливый. Лодку качнуло, чай выплеснулся на колено, обжег. И в воздухе над камышом, метрах в двух, повисла бледная светящаяся табличка. Такую Толе не рисовал ни один знакомый человек, а знакомых у него было полрайона.

[Внимание. Вы вошли в воды Понизовья. Уровень: 1.]
[Навык «Терпение» распознан. Бонус к клеву: +2.]

— Опа, — сказал Толя.

Берег был чужой. То есть камыш тот же, вода та же, коричнево-золотая, и запах тины родной до слез — а вот избы на том берегу были неправильные. Крыши крутые, лодки долбленые, и на мостках стоял мужик в рубахе до колен и смотрел на Толю так, будто тот приплыл на летающей тарелке. Хотя, если разобраться, примерно так и вышло.

Мужика звали Ждан. Объяснялся он с трудом, но река все сглаживает — рыбаки друг друга и без слов понимают. Из его причитаний Толя выудил главное. Деревня жила рекой. Рыба тут была не просто рыба, а с «уровнями»: мелочь для похлебки, покрупнее — на продажу, а самая матерая давала при засолке ту силу, на которой держались обереги, лодки и удача. Только вот беда.

Рыба ушла.

В омуте под старой ветлой сел Хозяин. Огромный, старый, злой сом — только не сом, а что покрупнее и погадливее, — и распугал все живое на версту. Мужики совались. Двое не вернулись. Сети рвал, как паутину. Деревня доедала последнее.

[Задание принято: «Тишина омута».]
[Цель: Хозяин омута. Уровень: 9. Ваш уровень: 1.]
[Рекомендация системы: не подходить к воде.]

— Спасибо за совет, — буркнул Толя табличке. — Прям как жена.

Он пошел смотреть, как ловят местные. И схватился за голову. Ловили как деды-прадеды: толстая волосяная леса, крюк с кулак, на крюк — кусок мяса, и все это с размаху в воду. Бух. Сиди жди. Ни игры, ни выбора точки, ни понимания рыбы. Дуболомство.

А Толя рыбачил тридцать лет. И знал про сома — про настоящего, донского и волжского, — вещь, которую тут не знал никто: сом ленив. Огромный сом не гоняется. Он ждет, лежа в яме, пока еда сама приплывет под нос, и берет наверняка. Значит, его не надо звать. Его надо уговорить. Разозлить или соблазнить.

[Навык «Чтение воды» получен. Уровень 1.]

Три дня Толя готовился, и деревня ходила за ним хвостом. Он не полез в омут сразу — сначала обошел его по берегу, читая струю: где обратка, где бровка, где яма ступенькой уходит вглубь. Нашел выход из ямы — узкое место, где Хозяин наверняка выходит кормиться в сумерках. Там и надо встречать.

Снасть собирал из того, что было. Волосяную лесу забраковал — перетрет. Свил свою, из конского волоса в четыре пряди, вымочил, растянул на просушку под грузом: вышло тонко, но зверски прочно. Поводок — тоньше основы, чтоб рвался в крайнем случае он, а не рука рыбака. Крюк перековал у деревенского кузнеца, заточил жало под свой угол.

[Крафт: Снасть на крупного хищника. Прочность +40%.]

— Живца, — сказал Толя. — Нужен живец. Живой.

Мужики притащили линя с ладонь. Толя насадил его через спинку, аккуратно, чтоб плавал, а не висел тряпкой. Живая рыба на крюке ходит, играет, посылает по воде дрожь — и сом эту дрожь чувствует всем брюхом, боковой линией, за десятки метров. Не запах манит зверя. Паника манит.

Вышли в сумерки. Толя один в лодке, деревня на берегу, тихо, как в церкви. Он опустил живца точно на выход из ямы, отпустил, встал на колено. Ждал.

[Навык «Терпение»: активен.]

Минута. Пять. Десять — кто считал. Живец под водой заметался — резко, коротко. Учуял. Толя не шевельнулся. Самое главное сейчас — не дернуть рано. Дилетант рвет на первом толчке и вырывает крюк из пустой пасти. Сом сначала берет мягко, губами, распробует.

Вода ухнула. Лесу повело в сторону — плавно, тяжело, будто зацепил проплывающий сарай.

Сейчас.

Толя подсек. Коротко, зло, всем корпусом. И мир кончился.

[Хозяин омута на крючке! Начинается вываживание.]

Его дернуло так, что лодка клюнула носом. Тридцать лет опыта уложились в одно решение: не тяни. Утомляй. Толя стравил лесу, дал зверю уйти в глубину — там он давит сам себя. Потом качнул удилищем, поднял, выбрал слабину. Опустил — выбрал. Насос. Тот самый рыбацкий насос, которым берут рыбу больше себя: не силой, а тем, что не даешь ей отдохнуть ни секунды.

Зверь тащил лодку по омуту кругами. Раз ушел под корягу — Толя завел лесу вбок, отвернул. Раз рванул на глубину так, что задымились пальцы, — Толя дал, потом отобрал. Пот заливал глаза. Плечи горели. На берегу кто-то молился.

[Ур. 2… 3… 5. «Вываживание» растет.]

Сом сдох сопротивляться на закате. Всплыл боком, серый, в кувшинку длиной, с усами толщиной в руку и мелким злым глазом. Толя подвел его к борту — тихо, ласково, как ребенка, — и один из мужиков вогнал багор.

Вытащили втроем. Зверюга не влезала в лодку — буксировали к берегу.

[Задание «Тишина омута» выполнено.]
[Уровень: 5. Навык «Слава рыбака» получен.]
[Внимание: воды Понизовья запомнили ваше имя.]

Деревня гуляла до утра. Толю поили, хлопали по спине, звали остаться. Он сидел у костра, чинил снасть — жало на крюке все-таки повело — и думал, что вот, впервые за долгие годы никто не звонит, не срывает с рыбалки, не орет про упавшую фазу на подстанции.

Цена, правда, была. Наутро система моргнула новой строкой, и от нее под ребрами стало холодно и весело разом.

[Хозяин омута был не самым старым в реке. Выше по течению — Дед. Уровень: 20.]

Толя перечитал. Хмыкнул. Отхлебнул чаю из термоса — единственной вещи, что прилетела с ним из прежней жизни, — и поглядел вверх по реке, где вода уходила в синюю дымку.

— Двадцатый, значит, — сказал он. — Ну, доедем и до двадцатого. Мне спешить некуда.

Поплавок на воде стоял колом. Как приклеенный.