Нацисты жгли его книги — а он написал ещё. 128 лет Эриху Марие Ремарку

1933 год, Берлин, площадь Опернплац. Студенты — образованные, с университетскими значками — тащат стопки книг к костру. Скандируют что-то про родину. В огне летят тысячи томов, и среди них — «На Западном фронте без перемен». Автор в это время сидит в Швейцарии. Эрих Мария Ремарк, тридцать пять лет, два с половиной миллиона проданных экземпляров на двадцати шести языках. Такие данные обычно приводят с восклицательным знаком. Он бы поморщился.

Сто двадцать восемь лет. Разберёмся наконец, кем он был на самом деле.

Начнём с имени — потому что это само по себе история. Родился Эрихом Паулем Ремарком. «Мария» добавил сам, в память о матери, умершей рано. «Remarque» с «q» — галлицизация, отсылка к французским предкам. Вся биография как будто написана человеком, который с детства знал: оригинал недотягивает. Надо переделать. И переделывал он всё — биографию, имя, самого себя.

В восемнадцать лет его забрали на Первую мировую. Получил несколько ранений. Вернулся с тем мерзким холодком под рёбрами, который потом десятилетиями выходил через страницы. Не «травма войны» в академическом смысле — что-то конкретнее: запах газа, который не выветривается; то, как человек перестаёт быть человеком раньше, чем умирает физически. Это не метафора. Это опыт.

«На Западном фронте без перемен» вышел в 1929 году — через одиннадцать лет после конца той войны, когда все уже думали, что пора бы забыть. Пауль Боймер, восемнадцать лет, идёт добровольцем, потому что учитель произнёс «родина» и «долг» с таким пафосом, что устоять было невозможно. Учитель останется в классе. Боймер — в окопах, в грязи, под артиллерией. Финал все знают. Или должны.

Два с половиной миллиона экземпляров за восемнадцать месяцев. Без интернета, без алгоритмов, без таргетированной рекламы. Просто книга, которая называла то, что люди знали, но не могли произнести вслух. Такое случается раз в поколение — и это не преувеличение.

Нацистам это не понравилось. Геббельс объявил Ремарка евреем и предателем — доказательства в той системе производились по запросу, ничего сложного. В 1938-м писателя лишили гражданства. Сестру его, Эльфриду Шольц, которая осталась в Германии, арестовали в 1943-м по обвинению в «пораженческих высказываниях». На суде судья Роланд Фрайслер произнёс прямо: «Ваш брат сбежал от нас — вы не сбежите». Её обезглавили. Ремарк оплатил похороны. И долго молчал об этом — очень долго.

А теперь — Марлен Дитрих.

Познакомились в конце тридцатых в Голливуде: оба немцы, оба эмигранты, оба с той усталостью людей, которые видели, как страна сходит с ума прямо у них на глазах. Несколько лет. Он влюблён по-настоящему — в груди у него что-то дёргалось при её появлении, как рыба на крючке. Она — по-своему, параллельно нескольким другим; Дитрих умела любить сразу многих, и это тоже особый талант, хотя партнёрам он, как правило, не нравился. Расстались. Ремарк потом женился на Полетт Годар — бывшей жене Чарли Чаплина, что само по себе звучит как начало анекдота про эмиграцию.

«Три товарища», написанные примерно тогда же, — это прощание с Германией, которой больше не существовало. Трое солдат, выживших в Первой мировой, пытаются жить в Веймарской республике: чинят машины, пьют, любят, хоронят. Тише, чем «На Западном фронте». Но в нём есть нежность — та, что возникает, когда понимаешь: это последнее лето. Как первые снежинки в октябре, которые ещё можно не замечать, но уже знаешь.

Потом была «Триумфальная арка» — хирург-беженец в предвоенном Париже, любовь с привкусом неизбежности. «Время жить и время умирать». «Ночь в Лиссабоне» — про людей, которые перемещаются между границами с чужими документами, потому что своих им больше не положено. Эмигрантская проза — не в географическом смысле. В смысле людей, у которых выбили почву из-под ног, и они до конца жизни держатся за обломки.

Умер в 1970-м, в Локарно. Немецкое гражданство при жизни так и не вернули. Только в 2020 году Оснабрюк — его родной город — официально «реабилитировал» его. Пятьдесят лет после смерти. Что ж, бывает.

В 2022 году «На Западном фронте без перемен» снова экранизировали — впервые самими немцами. Получили «Оскар» за лучший иностранный фильм. Книга снова в бестселлерах по всему миру. Всё по кругу.

Он бы, наверное, налил что-нибудь покрепче и сказал, что ничего не изменилось. И был бы, к сожалению, прав.