Профессор оптимизма, или Курс из шести уроков

На углу Невского и здравого смысла висело объявление. Крупными буквами, с завитушками: «Научу быть счастливым. Гарантия. Недорого». Ниже, помельче, приписка карандашом: «Меланхоликам скидка».

Я, признаться, человек любопытный. Меланхолик к тому же. Скидка меня и доконала.

Квартира профессора помещалась в четвертом этаже, под самой крышей, где обыкновенно живут либо гении, либо тараканы. Тут, кажется, ужились и те и другие. Дверь открыл сам хозяин — маленький, круглый, сияющий, как начищенный самовар в приличном доме.

— Страдаете? — спросил он вместо «здравствуйте».

— Страдаю, — сознался я.

— Прекрасно! Изумительно! — Он потер ладошки. — С вами будет легко. Труднее всего, знаете ли, со счастливыми. Приходит такой болван, всем доволен, — и что мне с ним, спрашивается, делать? А вы — золото. Вы — сырье.

Меня усадили в кресло, у которого одна ножка была короче прочих на целую философию, отчего кресло задумчиво покачивалось.

— Урок первый, — начал профессор, воздев палец. — Смотрите на вещи с хорошей стороны. У всякой вещи есть хорошая сторона, надо только ее отыскать.

— А если, — говорю, — у меня, к примеру, украли галоши?

— Великолепно! — вскричал он так, будто галоши украли лично у него, и это была лучшая новость за неделю. — Во-первых, теперь вы твердо знаете, что у вас были галоши. Многие ведь и этого о себе не знают. Во-вторых, вор — тоже человек, и, может статься, ноги у него мерзнут сильнее ваших. Вы совершили благодеяние, сами того не заметив! Радуйтесь.

Я попробовал обрадоваться. Вышло криво.

— Ничего, — утешил он. — Мускул радости у вас атрофирован. Как у всех порядочных людей. Будем качать.

Урок второй состоял в том, чтобы завидовать себе. Да-да. Не соседу, не чужому автомобилю, не тайному советнику Пряникову, у которого дача и любовница, — а именно себе.

— Вообразите, — шептал профессор, наклоняясь так близко, что я пересчитал волоски в его ноздрях, — вообразите, что вы — это другой человек, который смотрит на вашу жизнь со стороны. И завидует. «Ах, — думает он, — какая у этого господина уютная бессонница! Какие изысканные долги! А насморк — вы посмотрите, какой у него благородный насморк!»

— Позвольте, — перебил я, — но это же самообман.

— А счастье, милейший, все есть самообман, — отвечал он, и в глазах его сверкнуло что-то, отчего мне вдруг стало не по себе. — Разница лишь в том, кто вас обманывает. Судьба обманывает вас бесплатно и грубо. Я — за небольшую плату и деликатно. Выбирайте.

Третий урок он проводил уже стоя у окна, спиною ко мне, и голос у него сделался тише.

— Умейте, — сказал он, — не ждать. Человек несчастен оттого, что вечно чего-то ждет. Понедельника, что ли. Жалованья. Весны. Что вот придет весна — и все переменится. А весна приходит, и ничего не меняется, кроме галош, которые теперь нужны резиновые, а не суконные. Перестаньте ждать — и вам сразу полегчает.

Я молчал. За окном моросило. Уныло, по-петербургски, с чувством собственного достоинства.

— А вы сами, — не выдержал я наконец, — вы-то счастливы?

Профессор обернулся. И — странное дело — вся его круглота, вся самоварная его сияющесть куда-то на мгновение стекла, и передо мною стоял немолодой, усталый человек с мешками под глазами.

— Я, батенька, — сказал он просто, — двадцать лет учу этому других. На чужом несчастье, изволите ли видеть, оборудовал себе безбедное существование. Квартиру вот снял. С тараканами, правда, но зато с видом. У меня все есть, кроме одной сущей мелочи.

— Какой?

— Способности пройти мой собственный курс, — усмехнулся он. — Сапожник без сапог. Слыхали поговорку? Так вот я — оптимист без оптимизма. Розничный. Себе — не отпускаю.

Мы помолчали вдвоем. Кресло подо мною качнулось, будто соглашаясь.

— За урок, — прибавил он уже обычным своим бодрым тоном, снова круглея на глазах, — рубль двадцать. Меланхоликам, как обещано, скидка. С вас — рубль. И ступайте, голубчик, ступайте. И знаете что? Купите себе новые галоши. Хорошие. Это, между нами, помогает вернее всех моих уроков.

Я вышел на лестницу. Внизу, у самого выхода, дворник мел ступени и напевал что-то бессмысленное и веселое.

Вот кто, подумал я, прошел весь курс. Даром. И, кажется, экстерном.

Галоши, впрочем, я так и не купил. Пожадничал. Меланхолик все-таки — со скидкой.