Самая сильная цепь — это цепь, которую герой сам себе надел.

Герой хочет уехать в другой город. У него есть билет. Он может уехать сегодня. Но он не едет. Потому что его привязывает не жена, не дети, не долги. Его привязывает привычка быть несчастным. Или привычка пить кофе в одном и том же кафе. Или боязнь того, что там, в другом городе, он окажется еще более одиноким. Герой не может бежать от врага. Герой может только бежать от себя. И себя не бежит.

Герой хочет свободы. Он изображает плачущего раба, закованного в цепи.

Только цепи — это не цепи. Это нити. Тонкие, почти невидимые нити, которые герой сам себе намотал вокруг горла.

Вот герой стоит на вокзале. В руке — билет в другой город. Поезд отходит через пять минут. Герой может сесть. Поезд не задержится, даже если герой опоздается. Но герой не садится. Он ждет. Ждет чего? Кто-то его должен остановить? Кто-то должен сказать: «Не уходи»? Никто не придет. Герой это знает. Поэтому он не уходит.

Почему? Потому что уйти — значит остаться наедине с собой. А с собой герой не хочет оставаться. На родине герой окружен привычками. Безопасными привычками. Кафе с тем же кофе. Улица с тем же видом. Люди, которые его не видят, но среди которых он чувствует себя живым. Или хотя бы не мертвым.

В другом городе герой окажется один. По-настоящему один. И это страшнее любого врага.

Вот откуда берется настоящий конфликт. Не из внешних препятствий. Из того, что герой сам себе создает препятствия. Герой бежит не от врага. Герой бежит от себя. И себя бежать нельзя.

Когда герой сбегает, оставляет все позади — это слабо. Это патетично. Герой становится интересен когда понимает, что его держит не внешняя опека, а его собственный страх. Не долги перед другими, а долги перед собой. Не любовь к родине, а боязнь того, что если он уйдет, то потеряет последнюю связь с человеком, которого он был вчера.

Пиши героя, который не может уйти не потому что его держат, а потому что уход — это смерть. И герой еще не готов умереть. Герой отложит билет на завтра. А завтра — снова отложит. Вот это настоящая трагедия.