«Слепота» Жозе Сарамаго: расследование романа, который лишил город зрения — и заставил его заговорить начистоту

Жозе Сарамаго. Португалец, нобелевский лауреат 1998 года, человек, который принципиально не ставил точки там, где положено, и заглавные буквы там, где привык видеть их читатель. Роман «Слепота» (в оригинале — Ensaio sobre a cegueira, «Опыт о слепоте») вышел в 1995 году. Жанр — где-то между антиутопией, философской притчей и медленным, тягучим хоррором. Объем — чуть больше трехсот страниц. Звучит скромно. На деле — читается тяжело, местами физически неприятно, и растягивается в памяти на месяцы после прочтения.

Сюжет прост.

Слишком прост, если не всматриваться. Человек за рулем внезапно слепнет — не видит темноту, а тонет в белом молоке света. Странная эпидемия расползается по неназванному городу с пугающей скоростью: слепнут все, кто контактировал с зараженным, слепнут врачи, слепнут санитары. Власти реагируют предсказуемо и мерзко — карантин, заброшенная психиатрическая больница, колючая проволока и солдаты, которым велено стрелять без предупреждения. Дальше начинается то, ради чего, собственно, книга и написана.

Один персонаж на всю историю видит. Одна женщина — жена офтальмолога — притворяется слепой, чтобы остаться с мужем, и становится единственными глазами читателя внутри этого ада. Именно ее взглядом мы наблюдаем, как быстро цивилизованные люди — врачи, учителя, домохозяйки — скатываются к первобытному состоянию, когда единственная валюта в мире — сила и наглость. Без имен, кстати. У героев вообще нет имен: «врач», «жена врача», «девушка в темных очках», «старик с повязкой на глазу». Прием отчуждающий, почти брехтовский; поначалу раздражает, потом понимаешь — это и есть замысел.

Что в этой книге действительно работает — так это язык. Точнее, его полное отсутствие в привычном виде. Сарамаго пишет одним потоком: диалоги без кавычек, реплики разных людей слипаются в один абзац, знаки препинания расставлены будто наугад. Первые страниц двадцать это бесит невероятно. Хочется отложить книгу и взять что-нибудь с нормальной пунктуацией. А потом — щелк — и ты уже не замечаешь этой особенности, потому что стиль начинает работать на смысл: слепота персонажей отражается в слепоте текста, в отсутствии четких границ между репликами. Прием рискованный. Сработал.

Персонажи — вот тут двоякое ощущение. С одной стороны, отсутствие имен и глубокой предыстории делает их универсальными, почти архетипическими — это не Иван Петрович из соседнего подъезда, это человечество в миниатюре. С другой — некоторым читателям будет попросту не за кого переживать. Симпатии здесь не выпрашивают лестью или трогательными флешбэками; их приходится зарабатывать поступками персонажей прямо по ходу текста. Кому-то это покажется холодным расчетом автора. Мне — честным приемом.

Идейно роман бьет наотмашь. Вопрос простой и страшный: что останется от человека, если убрать надзор, стыд и страх наказания? Ответ Сарамаго крайне неприятен — и, что хуже, правдоподобен. В психбольнице-карантине быстро формируется своя иерархия, свои бандиты, своя система эксплуатации самых слабых. Есть сцены — без подробностей, обещаю — которые читать физически тяжело. Не потому что автор смакует жестокость, а потому что описывает ее сухо, почти по-канцелярски, и от этого только страшнее.

Теперь о плохом. Книга долго раскачивается. Первая треть — это, по сути, хроника нарастающего хаоса, и темп там неспешный, местами утомительный. Роман категорически не подойдет тем, кто ищет легкое чтение перед сном или ждет от книги динамичного сюжета с поворотами каждые тридцать страниц. Стилистика — отдельный барьер: если поток сознания без знаков препинания вызывает у вас аллергию, «Слепоту» лучше обходить стороной, тут терпеть придется всю книгу, а не пару страниц. И да, физиология здесь описана без прикрас — голод, грязь, унижение, — так что впечатлительным читателям стоит быть готовыми.

Еще момент: символизм романа местами настолько прямолинеен, что превращается почти в проповедь. Финальная мысль — предсказуема, если вы внимательно следили за метафорой на протяжении всей книги. Впрочем, у притчи и не должно быть неожиданной морали; это не детектив.

Кому стоит читать «Слепоту»? Тем, кто любит философскую прозу и не боится дискомфорта. Тем, кто ценит Кутзее, позднего Голдинга или ранние вещи Уэльбека — по духу, не по стилю. Тем, кто готов потратить недели три на переваривание прочитанного. Не стоит браться тем, кому нужен уютный вечер с книгой и чашкой чая, а также людям с обостренной тревожностью — некоторые сцены могут задеть по-настоящему.

Оценка: 8 из 10. Снижаю не за содержание — оно сильное, — а за нарочитую усложненность формы, которая часть аудитории просто оттолкнет еще на старте, лишив шанса дойти до по-настоящему мощного финала. Книга, которую тяжело рекомендовать всем подряд, но невозможно забыть тем, кто ее осилил.