Соборный час

Еще соборы дышат тяжело,
и камень помнит руку каменщика,
и время, как расплавленное стекло,
стекает с плеч бесстрастного зодчего.

Я не спросил, откуда эта медь,
зачем гудит в глубокой толще плит,
но римский воздух научил терпеть,
и хлеб делить, и слушать, как звенит

сухая цикада в трещине колонн,
и как вода качает облака.
Здесь каждый свод — застывший полусон,
здесь тяжесть неба держит на века

не царь, не Бог — а простенький Атлант,
безвестный раб с мозолью на плече.
И зодчий, уходя, был вовсе рад,
что имя смыто временем вотще.

Останусь здесь, у выщербленных плит,
где ласточка гнездо смолой скрепит,
где тень колонны на воде дрожит
и тихий полдень над форумом царит.

Возьми же, ум, тяжелый мед камней,
попробуй на язык гранит и соль.
Все, что построено, — прочнее нас,
и в этом наша сладкая юдоль.