«Волхв» Джона Фаулза: расследование романа, который манипулирует читателем не хуже, чем героем

Джон Фаулз написал «Волхва» в начале шестидесятых, хотя работал над ним чуть ли не десять лет, постоянно переписывая; окончательную версию, ту самую, что чаще всего попадает в руки русского читателя, он выпустил только в 1977-м, уже изрядно поседевшим мэтром. Жанр определить сложно — формально психологический роман с элементами триллера, но по сути перед нами затянутый философский эксперимент, замаскированный под историю взросления. Объём внушительный: в бумажном издании легко за семьсот страниц. Читается не быстро.

О чём книга? Молодой англичанин по имени Николас Эрфе, разочарованный в себе и в жизни, уезжает преподавать на маленький греческий остров. Там он знакомится с загадочным богачом Морисом Кончисом — и дальше начинается то, что сам автор называл godgame, игра в бога. Кончис устраивает для Николаса череду постановок, розыгрышей, полуправд, в которых непонятно, где кончается театр и начинается реальность.

Пересказывать сюжет дальше — преступление против будущего читателя. Скажу только, что интрига закручивается так туго, что примерно к середине книги начинаешь сомневаться уже не в героях, а в собственной способности отличить правду от манипуляции. Это и есть главный трюк Фаулза: он делает читателя соучастником обмана, которому подвергается Николас.

Ловушка захлопывается медленно. Очень медленно.

Что здесь хорошего? Прежде всего — атмосфера. Греческий остров у Фаулза не открыточный, а какой-то вязкий, душный, пропитанный смолой сосен и запахом моря, который то ли лечит, то ли сводит с ума. Автор явно любил эти места (сам преподавал на Спецесе), и это чувствуется в каждой детали — вплоть до того, как свет падает на террасу виллы Кончиса в четыре часа дня.

Персонажи — отдельная тема. Кончис получился одним из тех редких литературных манипуляторов, которых сложно возненавидеть до конца, потому что его философские монологи временами звучат убедительнее, чем должны бы. Он не злодей и не наставник — что-то третье, чему трудно подобрать название. Хочется ему верить. И одновременно хочется дать ему по лицу. Такое сочетание дорогого стоит.

Стиль тоже заслуживает похвалы: Фаулз пишет плотно, без воды, хотя объём романа как будто предполагает обратное. Диалоги живые, часто ироничные, а описания — не открыточные пейзажи ради пейзажей, а работающие детали, которые потом аукнутся через двести страниц.

Теперь о плохом — и тут придётся быть честным. «Волхв» местами откровенно затянут. Особенно во второй трети, когда автор явно наслаждается собственной изобретательностью и множит слои иллюзий чуть дольше, чем того требует замысел. Кто-то назовёт это виртуозностью; я бы назвал перебором. В какой-то момент ловишь себя на мысли: ладно, я понял приём, можно закругляться.

Женские персонажи — отдельная больная тема. Лилия (или как её там на самом деле зовут — тут тоже не всё однозначно) написана скорее функцией сюжета, чем живым человеком. Претензия не только к этому роману — многие книги той эпохи страдают тем же, но здесь особенно бросается в глаза на фоне тщательно прописанного Кончиса.

Финал тоже разделит читателей на два лагеря. Одни назовут открытую концовку смелым авторским решением, требующим от читателя интеллектуальной зрелости; другие — попросту не поймут, зачем читали семьсот страниц ради недосказанности. Я где-то между этими лагерями, ближе, впрочем, к раздражённым.

Кому стоит читать «Волхва»? Тем, кто любит романы-загадки, где сам процесс чтения превращается в детективное расследование смысла; тем, кто готов терпеть медленный разгон ради насыщенной середины; поклонникам психологической прозы без спецэффектов. Не подойдёт тем, кто ищет динамичный сюжет или ждёт от книги однозначных ответов — их здесь не будет, и это не баг, а фича.

Вердикт — читать, но с открытыми глазами и запасом терпения. Это не книга для отпуска у бассейна, хотя действие как раз и происходит на средиземноморском острове. Ставлю 7 из 10: минус балл за затянутость середины, минус ещё один — за плоских второстепенных героинь. Но за интеллектуальную дерзость и умение манипулировать читателем так, что тот сам не заметит подвоха, — твёрдая семёрка, и это не комплимент из вежливости.