Закреп, или Как я сама себя на сутки замолчала

Администратором меня выбрали случайно. Так я всем говорю — случайно, мол, кто-то же должен. На самом деле я к этому шла долго и упорно, как идут к морю через сосняк: вроде и не видно еще, а солью уже тянет.

Чат наш назывался «Дом 14, подъезд 2 (без рекламы!)». Восклицательный знак поставила не я. Но я его одобряла.

До меня в чате царил хаос. Прекрасный, теплый, но хаос. Кто-то в семь утра слал открытку с розами и надписью «Доброе утречко, дорогие!». Кто-то в ответ — котика. Потом еще котика. К обеду котиков набиралось столько, что важное сообщение про отключение горячей воды тонуло в них, как копейка в пруду.

И вот однажды старый администратор, Люба из двенадцатой, написала: «Все, я больше не могу, забирайте кто хочет». И ушла. Красиво ушла — с концами, удалив аккаунт.

Я подождала минуту. Приличие требует минуты.

Потом написала: «Я могу».

Первым делом я завела закреп. Правила. Пункт первый: всякое сообщение начинать с номера квартиры и приветствия. Пункт второй: с двадцати трех до семи — тишина, дом спит. Пункт третий, и вот тут я собой особенно горжусь: котики, мемы и «доброе утречко» — только по субботам, в специально отведенной ветке.

«А куда ж их девать в четверг?» — робко спросила Тамара из пятой.

«В себе, Тамара, — ответила я. — В четверг мы держим котиков в себе».

К пятнице пунктов стало девять. Не потому, что я хотела; они сами росли, как плесень в ванной, — где сыро, там и лезет. Пункт седьмой предписывал жалобы подавать «в установленной форме»: квартира, суть, приложить фото, без эмоций. Пункт девятый вводил предупреждения. Три предупреждения — и человек молчит сутки. Мьют, как выражается моя племянница. Слово противное, а вещь удобная.

Себе в помощь я взяла Верочку с третьего. Тихая женщина, из тех, что и «здравствуйте» говорят вполголоса, будто извиняясь за беспокойство. Я такую тихую, как теперь понимаю, зря к власти подпустила. Потому что за всякой тихостью прячется одна страшная вещь — исполнительность. Верочка правила выучила наизусть. Верочка правила любила больше, чем меня.

Месяц мы жили строго и счастливо. Дом молчал по ночам, котики скопились до субботы, жалобы шли по форме. Я по вечерам перечитывала закреп и чувствовала под ребрами что-то теплое и круглое — не гордость, нет; так, довольство. Кошка, наевшись, так лежит.

А потом прорвало. Буквально.

Среда. Полночь. Я сплю. И вдруг — не то шум, не то шепот из-под кухни. Встаю. На полу — вода. Тонким блестящим языком ползет от посудомойки к порогу, огибает тапок, задумывается и течет дальше, вниз, к соседям. К Курочкиным. В сорок вторую, где, между прочим, свежий ремонт и белый-белый потолок.

Сердце у меня не сжалось. У меня в груди что-то дернулось и оборвалось, как вешалка под тяжелым пальто.

Я схватила телефон. Пальцы дрожат. Пишу в чат — быстро, как есть: «Ой люди у меня потоп заливаю сорок вторую SOS кто дома помогите!!!»

Отправила. Выдохнула.

И тут под сообщением зажглась серая галочка. А рядом — Верочка. В полночь. Не спит, голубушка. Бдит.

«Здравствуйте, — написала Верочка. — Сообщение не по форме. Нет номера квартиры. Время — тишина по пункту два. Восклицательные знаки. Удаляю. Предупреждение первое».

Сообщение мое исчезло. Будто и не тонула я.

Я пишу снова, уже трясущимися руками: «Верочка это Я, админ, у меня ВОДА!!!»

«Администратор тоже соблюдает правила, — отвечает Верочка кротко. — Иначе какой пример. Опять без формы. Предупреждение второе».

Вода дошла до порога. Я стою босая, в одной руке — тряпка, в другой — телефон, и печатаю, печатаю, уже сама не помня про номер квартиры, про приветствие, про этот проклятый пункт два: «ПОМОГИТЕ ЖЕ».

«Предупреждение третье, — написала Верочка. И, помолчав секунду: — По пункту девятому вы ограничены на двадцать четыре часа. Извините. Ничего личного».

Все.

Я сижу на кухне, в воде по щиколотку, с телефоном в руке — и молчу. Не могу написать ни буквы. Клавиатура серая, мертвая. Внизу окошко: «Вы не можете отправлять сообщения в эту группу». В эту. Мою.

А вода течет. И где-то там, этажом ниже, на белый-белый потолок Курочкиных проступает первое робкое пятно.

Минут через сорок — или через час, кто их считал, — в чате появилась сама Курочкина.

«42 квартира, здравствуйте, — написала она строго по форме. — У меня с потолка капает. Прямо на люстру. Куда смотрит администратор?!»

Администратор смотрел на люстру снизу. Со своей стороны. И молчал.

Верочка ответила первой. Спокойно, как отвечают на почте:

«Администратор временно ограничен по пункту девятому. По всем вопросам обращайтесь ко мне».

Вот тогда я и поняла главное. Не про воду — воду-то сантехник к утру перекрыл. А про то, что человек, который пишет правила, всегда воображает, будто пишет их для других.

А они, оказывается, и на тебя распространяются.

Это, доложу вам, соседи, самое обидное открытие в жизни администратора. Обиднее даже, чем пятно на чужом потолке.