Автопилот, или Как я на даче сам себе в батраки нанялся

Технику я не люблю. Скажу честно, без кокетства: всякая машина, что берется сделать дело вместо меня, вызывает у меня не восторг, а тихую ноющую опаску под ребром. Потому что знаю наперед: половину она сделает, а вторую половину доделывать мне. Да еще и с выражениями.

Так и жил. Спокойно, с косой и лопатой, двенадцать сезонов кряду.

Пока в товарищество «Восход» не пришел прогресс. В лице соседа.

Сосед мой, Аркадий Львович, человек обстоятельный — из тех, что и гвоздь забивают строго по инструкции, предварительно ее распечатав. И вот в июне выкатывает он на свой газон этакую оранжевую шайбу на колесиках. Жужжит тихо, ползает сама по себе, траву подстригает. Робот. «Автономный», — говорит Аркадий Львович и подымает палец кверху, будто в церкви.

Собралось полтоварищества смотреть. Стоят вдоль забора, как на параде.

— И что, — спрашиваю, — совсем сам?

— Совсем сам, — отвечает сосед и щурится. — Я в гамаке лежу, а он трудится. По спутнику ходит.

По спутнику. Вот это меня, братцы, за живое и задело.

Домой я вернулся сам не свой. Ночью не спится: все мерещится оранжевая шайба, и Аркадий Львович в гамаке, с газеткой на пузе, а я — с косой, как при царе Горохе. Обидно до зубовного скрежета. К утру я был уже не я, а покупатель.

В магазине меня встретил юноша. Молоденький, гладкий, в бейджике «Эдуард, консультант».

— Мне вот эту. Которая сама.

— Прекрасный выбор! Модель «Аврора-Про», работает по спутнику и по проводу. Тридцать одна тысяча восемьсот. Только под нее, — говорит, — надо проложить периметр. Проволочку по краю участка. Чтоб машина границу чуяла.

— Проложим, — говорю барственно. — Заворачивайте.

Проволочку эту я прокладывал два дня. На карачках. Под дождем. Колышки, скобы, схема на восьми листах — «рис. 4: обход клумбы, соблюдать радиус». К вечеру второго дня спина у меня не гнулась; гнулся я весь целиком, как старый перочинный ножик.

Зато на третий день — торжество.

Вынес я «Аврору» на середину газона. Нажал кнопку. Собрал публику, чтоб не хуже соседа: жену, тещу и мальчонку Кузнецовых через забор. Шайба моргнула зеленым глазком, крякнула и поехала.

Проехала два метра. Встала. Замигала красным.

«Обнаружено препятствие», — читаю на экранчике.

Препятствием был одуванчик. Один. Крупный, наглый, но все же одуванчик.

Обошли одуванчик вручную. Поехала дальше. И тут открылось, что участок у меня, оказывается, с уклоном. С небольшим — я за двенадцать лет его и не замечал. А «Аврора» заметила. На уклоне забуксовала, зарылась колесиком в кротовину и вежливо запросила «помощь оператора».

Оператором, братцы, был я.

С того дня завелась у меня новая должность. Днем я состоял при «Авроре»: подымал ее с кротовин, выпутывал из поливочного шланга, переносил на руках через дорожку — по гравию она, извольте видеть, идти не желает. Вечером ставил на зарядку и торжественно отчитывался жене о проделанной машиной работе.

А трава тем временем росла.

Она, зараза, росла быстрее, чем «Аврора» соображала. Пока умная машина обдумывала один одуванчик, за спиной у нее подрастало трое.

И вот в субботу является Аркадий Львович. Перегнулся через забор, глядит на мой газон — ровный, стриженый, как на рекламной картинке.

— Ай да техника, — тянет уважительно. — Сразу видать: не пожалел человек денег. У меня-то попроще будет, а у вас — гляди-ка, ни травинки. По спутнику, поди?

А я стою. С косой в руках.

Потому что в третьем часу той самой ночи я выкосил этот газон сам. Весь. До последнего лопуха. Ибо «Аврора» к тому времени третьи сутки заряжалась и мигала «ошибка 12, обратитесь в сервис». Косу спрятать за сарай я не успел.

Стою, значит. Ладони в мозолях. Спина колесом. Роса на сапогах. А рядом — оранжевая шайба, чистенькая, сухонькая, ни единого разу по-настоящему не работавшая.

— По спутнику, — говорю. — Само собой.

Соврал. Не моргнув.

Потому что признаться теперь — это ведь не косилку осрамить. Это себя осрамить. Тридцать одна тысяча восемьсот, да двое суток на карачках, да проволочка, да мозоли — и все, выходит, коту под хвост? Нет уж, дудки.

С тех пор так и живем. Трава на моем участке — лучшая в «Восходе». Ровная, гладкая, хоть в бильярд играй. Косит ее, все знают, умная машина «Аврора-Про». По спутнику.

А батрак при машине — так, при ней состоит. Незаметный. Ночной. С косой.

Я, стало быть.