Доклад, или Как я не тому человеку науку преподал

Дело было в клубе имени Пятого Октября, в прошлую пятницу.

Афиша висела такая: «Лекция. Берегите нервную систему. Читает врач. Начало в семь. Вход свободный». Ну я и пошел. Вход-то свободный, а нервы у меня, братцы мои, ни к черту.

То есть с виду человек как человек. А внутри — телеграфный столб в грозу. Все гудит.

Пришел пораньше. Сел в третьем ряду. Место хорошее: и слышно, и видно, и, ежели что, к выходу недалеко — я эти вещи наперед рассчитываю. Купил у входа программку за пятак, хотя, между нами, чего там читать — одна строчка да фамилия.

А рядом со мной садится гражданин. Тихий такой. В очках. Портфельчик на коленях держит, будто кошку, — обеими руками, чтоб не спрыгнула. Пальто среднее. Ботинки чищеные, а каблук сбит набок. Одним словом — интеллигент средней руки, из тех, что в дверях кланяются косяку.

И вот сижу я. И чувствую — распирает меня.

Охота мне при этом тихом человеке выказать, что и я не лаптем щи хлебаю. Что я в этих нервных делах, можно сказать, битый. Ученый горьким опытом.

— Первый раз, гражданин? — спрашиваю этак с высоты.

Он кивнул. Робко. Даже портфель к себе прижал.

— Ну так я вас упрежу, — говорю. — По-соседски. Вы на этих лекторов особо не рассчитывайте. Народ пустой. Вода водой. Выйдет такой, откашляется, скажет «товарищи» три раза — и пошел молоть про клетку да про мозг, а сам, извиняюсь, валерьянку из аптеки без рецепта взять боится.

Гражданин молчит. Смотрит на меня сквозь очки внимательно, как доктор на больной зуб.

— А главное, — разошелся я, — они самой сути не знают. Я вам сейчас всю их науку в трех словах выложу, и притом бесплатно. Нерв, гражданин, беречь надо так. Первое: газет на ночь не читать. Второе: с супругой не спорить — все одно последнее слово за ней, только время потратишь. Третье: примус на ночь гасить, а то стоишь над ним и трясешься, как заяц. И четвертое, самое наиглавнейшее...

Тут я даже палец поднял.

— ...в чужие дела не лезть и советов чужим людям не подавать. Вот от чего весь нервный износ. От советчиков.

Сказал — и сам собой залюбовался. Ловко, думаю, завернул. Гражданин головой покивал, что-то в книжечке черкнул карандашиком. Записывает, стало быть. Учится у меня, у знающего.

Мне бы, дураку, на этом и остановиться.

А я еще добавил:

— Так что вы, гражданин, послушайте меня, а этого-то не слушайте. Который сейчас выйдет. Пустой человек, я вам ручаюсь. По одной афише видать.

И тут звонок.

Выходит на сцену председатель клуба, товарищ Дудкин, откашливается в кулак и говорит громко, на весь зал:

— Товарищи! Тише! Слово для доклада «Берегите нервную систему» предоставляется врачу-невропатологу... — тут он в бумажку заглянул, — ...товарищу Синицыну.

Пауза.

И мой тихий гражданин, который рядом сидел и в книжечку писал, — встает. Аккуратно так. Портфель мне на минуту подержать сует. Мне. И идет на сцену.

В груди у меня что-то дернулось, как рыба на крючке.

Он взошел, разложил свои листочки, очки поправил. Оглядел зал. И — прямо в третий ряд, прямо на меня:

— Товарищи. Начать доклад мне сегодня будет легко. Потому что часть работы за меня уже проделали. Вот тут, в третьем ряду, один сознательный гражданин только что прочитал мне полную лекцию о вреде советчиков. И притом, как он справедливо заметил, бесплатно.

Зал зашевелился. Триста голов повернулись. Все триста — на меня.

— И знаете, товарищи, — продолжает доктор, и до того ласково, что хоть провались, — гражданин ведь прав. Первейший враг нервной системы — это не газета и не примус. Это добрый сосед, который лучше вас знает, как вам жить. Наука полностью подтверждает.

И зал грохнул.

Смеются. Хлопают. Один сзади кричит: «Верно! У меня такой на кухне живет!»

А я сижу. Красный, как знамя над клубом. И держу на коленях чужой портфель. Обеими руками. Чтоб не спрыгнул.

Потом доктор еще час говорил. Складно. Умно. Про клетку и про мозг — все как я и предсказывал, только оказалось, что интересно. Я, между прочим, ни слова не запомнил. Мне было не до того. Мне надо было портфель обратно отдать и при этом сквозь пол провалиться.

Портфель я в антракте вернул. Извинился. Он мне руку пожал и говорит тихо, по-соседски:

— А валерьянку вы зря хвалили. Вам, судя по всему, полезнее молчание.

Вышел я на улицу. Темно уже. Трамвай последний ушел из-под самого носа — звякнул и укатил, будто нарочно дождался, когда я подбегу.

Вот вам и берегите нервную систему.

Берег, братцы. Всю дорогу пешком берег.