Дух леса по прозвищу Григорьич

Сторожу на турбазе под Медвежьегорском в Карелии уже седьмой сезон, домики деревянные, лес прямо к забору подступает, ночью тишина такая, что слышно, как шишки падают.

В конце июля начали пропадать продукты из летней кухни — то хлеб, то сосиски, то банка сгущенки початая. Отдыхающие грешили на местных, я грешил на отдыхающих, а директор турбазы, Пал Палыч, вообще уверился, что орудует какой-то бомж из поселка.

Решили дежурить по ночам. Первую ночь — тишина. Вторую — тоже ничего. А на третью, часа в два, слышу шорох со стороны кухни, беру фонарь, иду тихонько.

Открываю дверь — и вижу силуэт. Невысокий, сутулый, движется медленно, будто крадется. Сердце ушло куда-то в пятки, честно скажу.

Свечу фонарем — а там барсук. Обычный барсук, здоровенный, откормленный на казенных харчах, деловито тащит из холодильника пакет с сосисками, зубами держит, лапами придерживает — прямо как завхоз с накладной.

Увидел меня, замер на секунду, оценил обстановку и попер напролом, мимо ног, чуть не сбил с ног, только пятки сверкнули в сторону леса.

Утром рассказываю Пал Палычу — тот сначала не поверил, говорит, я спросонья медведя с котом перепутал. Пришлось вести его к дырке в заборе, которую этот барсук сам же и прогрыз, тайный ход оборудовал, месяца два, наверное, ходил незамеченным.

Заколотили дырку, поставили решетку на холодильник — думали, все, конец истории.

Ага, как же. Через неделю приходит отдыхающий, мужчина солидный, из Петербурга, доктор наук вроде, и на полном серьезе спрашивает — правда ли, что у нас на турбазе водится дух леса, который по ночам ворует еду. Ему кто-то из местных, видать, приукрасил историю с барсуком.

Я не стал разочаровывать. Сказал — да, водится, зовут Григорьич, любит сосиски, уважения требует. Мужчина кивнул серьезно, оставил на подоконнике сосиску «для духа» и лег спать довольный.

А утром сосиски, конечно, не было. Только барсук с тех пор к нашей турбазе особую слабость питает — говорят, лучший стол в районе.