Кнопка без цифры

Лифт встал между девятым и десятым. Три часа ночи.

Леха Горин выругался — не зло, по привычке. За двадцать лет на лифтах он выучил простую вещь: кабина либо едет, либо честно стоит на этаже. А эта висела. В шахте. В пустоте, где висеть ей не положено ни по инструкции, ни по здравому смыслу.

Он нажал «Вызов диспетчера». Динамик щелкнул. И вместо сонного Валерки с пульта, который сейчас должен был материться и спрашивать, какого лешего Горин полез в ночную без напарника, — оттуда пошел другой голос.

Тонкий. Детский.

— Дяденька, поднимитесь, пожалуйста. Мне тут страшно.

Леха замер с отверткой в руке. Девочка. Лет шесть, может семь. Голос дрожал так, будто она плакала долго и уже устала плакать.

— Ты где, малая? — он прижался к решетке переговорника. — С какого этажа кричишь?

— Я наверху. Там, где кнопки нет.

И тут панель погасла.

Вся. Разом. Аварийка, подсветка цифр, табло — все. А потом зажглась заново, только не так, как положено лифту в шестнадцатиэтажке на окраине Новокузнецка. Вместо кнопок с цифрами — узкие полоски света, одна над другой, лесенкой. Он сосчитал машинально, пальцем по воздуху. Семнадцать.

Семнадцать, хотя в доме шестнадцать этажей. И девять из полосок горели ровным синим, а восемь сверху — серым, мертвым.

Поперек зеркала, прямо по его отражению — немолодому, небритому мужику в оранжевой спецовке — поползли буквы.

[Система «Вертикаль» запущена]
[Оператор: Горин А. Профессия распознана: механик по лифтам]
[Текущий ярус: 9. Цель: ярус 17]
[Противовес: 8 секций. При обрыве противовеса кабина падает. Падение — настоящее]

Леха читал и чувствовал, как под ребрами заводится мерзкий холодок. Не страх даже. Что-то старше страха — то, что бывает, когда хватаешься за трос, а трос вдруг мягкий.

— Шутники, — сказал он вслух, чтоб не так тихо было. — Валерка, если это ты пульт перепрошил, я тебе…

Кабина дернулась. Вниз.

Совсем чуть-чуть — сантиметров на десять. Но живот подкатил к горлу, и одна из восьми секций противовеса на табло мигнула и потухла.

[Противовес: 7 секций]
[Простой оператора засчитан как провал. Двигайтесь]

Вот оно как. Стоишь — падаешь. Понятно. Это он понимал. Это была честная механика, а честную механику Горин уважал всю жизнь.

— Ладно, — он сплюнул на пол кабины. — Поехали, малая. Иду.

Синяя полоска под номером «10» замигала.

[Ярус 10. Испытание: «Перекос». Кабину заклинило. Найдите причину за 60 секунд]

Пол под ногами ушел вбок — градусов на пять. Заскрипело железо, где-то наверху стукнуло. Любой пассажир тут бы заорал и начал долбить в двери. Но Леха двадцать лет слушал эти звуки и знал их, как собственный кашель.

Перекос — это не мистика. Это или башмак направляющей слетел, или ловитель сработал не вовремя. Он присел, провел ладонью по стыку у пола. Пальцы нащупали щель — там, где ее быть не должно. Башмак. Соскочил с рельса.

— Руками тебя, значит.

Он уперся плечом в стену, подцепил отверткой, крякнул. Железо не поддавалось. Любой инженер сказал бы: невозможно, усилие не то. А Леха просто давил — потому что девочка там, наверху, за кнопкой, которой нет. Башмак встал на место с мягким чавком.

[Башмак восстановлен. Ярус 10 пройден]
[Навык «Слух механика» +1. Вы различаете, что сломано, по звуку, раньше, чем увидите]
[Противовес: +1 секция (8). Верное решение укрепляет трос]

Вот теперь стало интересно. Решаешь правильно — трос крепчает. Косячишь — сыплется противовес. Не лотерея. Расчет. Под такие правила Горин был заточен с училища.

Он поехал дальше.

Одиннадцатый ярус встретил темнотой — выбило свет, и в черноте что-то дышало. Низко, с присвистом. Система подсказала скупо: [Короткое замыкание в шахте. В темноте заводятся те, кто боится света]. Леха не полез геройствовать во тьму. Он нашел на ощупь клеммник — пальцы помнили каждый винт вслепую, — скрутил оголенный провод, которого там отродясь не бывало, и дал свет сам. От короткой яркой вспышки в углу шахты что-то взвизгнуло и втянулось в стену, оставив на металле борозды, будто кошка когтями прошлась. Пять царапин. Свежих.

[Ярус 11 пройден. Навык «Изоляция» +1]
[Противовес: 9 секций]

Двенадцатый. Тринадцатый. Он шел как по работе — потому что это и была работа, только злее. Где-то надо было вручную крутить лебедку, пока плечи не загорелись. Где-то — считать, на какой частоте гудит тяговый канат, чтоб не порвать его резким пуском. Числа маленькие, честные: обороты, секунды, секции. Он их чувствовал кожей.

— Дяденька, вы ближе, — сказал динамик на четырнадцатом. Уже не так дрожал голос. — Я вас слышу, как вы железкой стучите.

— Стучу, стучу, — пропыхтел Леха. — Ты не реви там. Горин еще ни одной кабины не бросил.

Это была правда. Хоть и хвастливая.

Пятнадцатый ярус его чуть не доконал. [Испытание: «Свободный ход». Тормоза отказали]. Кабина рухнула вниз — не на десять сантиметров, по-настоящему, с визгом. Полоски замелькали в обратную сторону: 15, 14, 13. В голове — белая пустота, в руках — рычаг ручного ловителя, который он рванул на себя всем весом, всей своей дурной сорокатрехлетней тушей.

Ловитель вгрызся в рельс. Кабину тряхнуло так, что лязгнули зубы. Остановилась. Между двенадцатым и тринадцатым.

[Ловитель сработал вручную. Невозможный маневр выполнен]
[Навык «Холодная голова» +2]
[Противовес: 10 секций. Потеряно 2 яруса. Наверстайте]

— Чтоб тебя, — выдохнул Леха, лежа на полу кабины. Пот заливал глаза. Он полежал. Минуту. Или три — кто считал. Потом встал.

Потому что наверху.

Опять шестнадцатый. Опять пятнадцатый, по-новой, честно отработанный. И вот — семнадцатый ярус. Тот, которого в доме нет и быть не может. Кнопка без цифры.

Двери разъехались сами.

За ними был не этаж. Технический предбанник — голый бетон, машинное помещение, запах солидола и озона, который Леха узнал бы из тысячи. А в углу, на бухте старого троса, сидела девочка. В пижаме с зайцами. Коленки обняла. Рядом с ней, свернувшись, спал рыжий кот — драный, уличный, с рваным ухом.

— Ты как сюда, малая? — тихо спросил Леха, боясь спугнуть.

— Я во сне, — серьезно сказала она. — Я в сто двадцатой живу. Заболела, температура. И мне приснилось, что я тут застряла, а выйти не могу, пока меня не поднимут. А вас кот привел. Он тут за главного.

Кот приоткрыл один глаз. Посмотрел на Горина так, как смотрят мастера на подмастерье.

[Цель достигнута: ярус 17]
[Квест «Поднять заблудившегося» выполнен]
[Противовес: закреплен намертво. Кабина в безопасности]
[Награда: девочка из кв. 120 проснется. Температура спадет]

— Дай руку, — сказал Леха. — Поедем вниз. По-человечески, через кнопки с цифрами.

Она вложила теплую ладошку в его черную от смазки лапу. Кот зевнул и растворился в бетоне, будто его и не было. А может, и не было.

Кабина пошла вниз мягко, бесшумно, как новенькая. На первом двери открылись в обычный подъезд — лампочка мигает, на стене «ДМБ-2019», пахнет кошками и жареной картошкой с верхних этажей.

Девочки рядом уже не было. Только на полу кабины остался лежать маленький заячий тапок. Один.

Леха поднял его. Повертел в руках. Сунул в карман спецовки.

Утром он поднимется в сто двадцатую — так, мол, и так, по заявке, проверить лифт. И если ему откроет заспанная девочка в пижаме с зайцами, у которой ночью упала температура, — он просто отдаст тапок и ничего не спросит.

А пока на темной панели, перед тем как погаснуть совсем, мигнула последняя строка.

[Система «Вертикаль» переходит в спящий режим]
[Оператор Горин А. зачислен в реестр. Следующий вызов: неизвестно]
[В городе 412 лифтов. Не все возят только людей]

Леха посмотрел на цифру. 412.

— Ну, — сказал он пустой кабине и похлопал ее по стене, как похлопывают по холке уставшую лошадь. — Работы хватит.

И пошел домой спать. До первой заявки.