Колика на весь мир, или Ветеринар без наркоза

Полтретьего ночи. Телефон дребезжал на тумбочке, как припадочный, и Оксана сняла трубку раньше, чем проснулась.

— Ветклиника? Корова у нас. Лежит, не встает, брюхо как барабан. Помрет ведь.

Фермер из Кетово. Голос — как у человека, который уже мысленно прикидывает, почем нынче говядина. Оксана двенадцать лет проработала ветеринаром под Курганом и знала простую вещь: если хозяин звонит ночью, значит, днем тянул до последнего, надеялся, что само рассосется. Не рассосалось. Никогда не рассасывается.

— Еду. Троакар готовьте. Ну, штырь такой острый в чехле, я в машине оставляла в прошлый раз. Найдете.

Старая «Нива» завелась с третьего раза, поворчала и потащилась в темноту по разбитой грунтовке. Фары выхватывали то куст, то лужу, то глаза какой-то мелкой твари на обочине. Термос с чаем перекатывался под сиденьем. Кофе она не любила — от него руки дрожат, а ветеринару с дрожащими руками грош цена.

Корова лежала в стайке и дышала так, будто ее накачали насосом. Классическая тимпания — вздутие рубца. Газы не выходят, живот раздувается, давит на легкие, и если не проколоть — животина задохнется под собственным весом. Дел на пять минут. Оксана нащупала точку в голодной ямке слева, приставила троакар.

— Держите ее. И не смотрите, если брезгливые.

Она надавила.

И вот тут мир мигнул.

Не как лампочка. Скорее как телевизор, у которого кто-то дернул антенну: картинка съехала вбок, растянулась в цветные полосы — и собралась заново, но уже неправильно. Пропал запах навоза. Пропал фермер, ойкающий за спиной. Пропала стайка.

Оксана стояла на коленях в грязи под открытым небом, на котором висели две луны — большая желтая и маленькая, злая, красноватая. А перед ней, вместо коровы, лежала гора.

Живая гора. Покрытая серо-бурой шерстью пополам с перьями, с клювом размером с ковш экскаватора и лапами, каждый коготь — с ее предплечье. Бок вздымался тяжело, с хрипом. И — вот же не отпускает профессия — брюхо у горы было раздуто. Знакомо раздуто.

Вокруг стояли люди. Или почти люди — в кожаных доспехах, с копьями, и смотрели они на Оксану так, будто она свалилась с той самой злой красной луны.

Перед глазами — прямо в воздухе, поверх всего — вспыхнули буквы:

[Инициализация завершена. Мир: Тарн. Класс определен по деянию: Зверолекарь. Уровень 1. Активный навык: Пальпация (грубая).]

— Твою ж дивизию, — сказала Оксана в пустоту.

Высокий мужик с седой косой шагнул вперед. На поясе — не меч, а что-то вроде костяного крюка. Ловчий, поняла она потом. Хозяин зверья.

— Ты вышла из круга Призыва, — сказал он, и она его почему-то поняла, хотя язык был чужой, шершавый. — Круг зовет того, кто нужен. Гривач Старший подыхает. К рассвету не встанет — не встанет никогда. И ты… — он оглядел ее пуховик, резиновые сапоги, троакар в руке, — ты, значит, нужна.

Оксана посмотрела на гору мяса и перьев. Потом на людей с копьями. Потом опять на зверя.

Логика подсказывала паниковать. Двенадцать лет практики подсказывали другое: зверь дышит, значит, зверь еще живой, а если живой — есть шанс.

— Что жрал? — спросила она деловито и полезла к боку гиганта. — До того как лег. Быстро.

Ловчий опешил.

— Траву. Как всегда. И… — он замялся, — воинскую поживу с поля.

— Что за пожива?

— После битвы гривачи подъедают павших. С ремнями, с железом. Отучить нельзя, порода такая.

Вот оно. Оксана прижалась ухом к брюху — тишина, ни бульканья, ни перистальтики, мертвая тишина набитого газом мешка. Потом надавила ладонями, повела. Гора застонала, из клюва вырвался хрип, от которого копейщики попятились.

Здоровенное животное. Прожорливое. Съело что-то с железом — пряжку, звено, обломок. Оно застряло, дало заворот, начался газ. То же самое, что у коровы, только в двадцать раз больше и в двадцать раз злее.

[Навык Пальпация (грубая): обнаружено инородное тело. Локализация неточная.]

— Спасибо, кэп, — буркнула она системе. — Сама вижу.

Сначала — газ. Иначе задохнется раньше, чем она разберется с железом. Оксана нашла ямку — у зверя она была не слева, а между ребер, но принцип тот же, тело есть тело. Троакар у нее был маловат для такой туши, и она обернулась к ловчему:

— Нож. Длинный, тонкий, чистый. Огнем его над углями подержи, считая до ста. И воды кипяченой. Живо, а то будем хоронить.

Он не спорил. Люди, которые боятся, слушаются того, кто не боится, — это Оксана поняла еще на первом отеле, когда пьяный тракторист чуть не задавил ее же пациентку.

Она сделала прокол. С шипением, с вонью, от которой заслезились глаза, из зверя пошел газ — долго, тошнотворно, победно. Гора вздрогнула. Бок начал опадать. Зверь глотнул воздуха уже по-другому — жадно, живо.

[Уровень 2. Сила: 4. Ловкость: 6. Новый навык: Твердая рука (руки не дрожат в присутствии зверя выше твоего размера).]

— Полезная штука, — признала Оксана. Пригодилась бы еще дома, с быком Борькой.

Но это была половина дела. Железо осталось внутри. Оставь его — заворот вернется, и в следующий раз газ уже не спасет. Резать такую тушу вслепую, костяным крюком, при свете двух лун и десятка перепуганных мужиков? Она бы за такое в клинике лишилась лицензии. Но лицензии тут не было. Был зверь, который смотрел на нее желтым, умным, страдающим глазом.

— Держите голову, — сказала Оксана. — Все. И молитесь своим лунам, кому какая нравится.

Она работала час. Или два. Или сорок минут — кто там считал, когда по локоть в чужом мире. Нашла на ощупь, по узлу напряженной кишки, чужеродный ком. Вытащила, помогая крюком как рычагом, кусок обгорелого ремня с бронзовой пряжкой в форме оскаленной пасти. Зашила чем было — жилой и костяной иглой, которую ловчий выдал молча, с уважением.

К тому времени, как красная луна села, гривач Старший поднялся. Пошатнулся, снес хвостом изгородь, рыгнул на всю округу — и потянулся к траве.

Ловчий смотрел на Оксану так, будто она и была той самой луной.

— Круг зовет того, кто нужен, — повторил он тихо. — А теперь ты нужна не одному зверю. По всему Тарну падеж. Гривачи, волоки, дозорные птицы — все жрут поживу с полей, а полей после войны много. Ты вернуться не сможешь, Зверолекарь. Круг открывается только внутрь.

Оксана вытерла руки о пуховик. Где-то там, в Кетово, у фермера осталась непроколотая корова и брошенная «Нива» с работающим двигателем. Ей стало ее жаль — и корову, и «Ниву». По-настоящему.

А потом перед глазами вспыхнуло:

[Задание доступно: «Падеж на Тарне». Спасено зверей: 1 из ??? Награда: неизвестна. Отказ невозможен.]

— Троакар мне побольше сделайте, — сказала Оксана ловчему. — И чаю. Только не кофе. У меня от него руки дрожат.

Зверь за спиной довольно фыркнул, обдав ее теплым сеновым духом. Первый пациент нового мира. Не последний, судя по счетчику.