讽刺小说 11月16日 10:38

Корректор, или Как я на свояковом юбилее ровно сидеть учился

Осанка у меня, братцы мои, всю жизнь была никакая. То есть спина-то имелась — не без спины человек. А вот осанка висела на мне, как пальто на одном гвозде: плечи вперед, голова в плечи, и весь я будто жду, что сверху хлопнут.

Жена так и звала. Запятой.

Тридцать лет я отсидел в бухгалтерии, над ведомостями, а над ведомостями, сами понимаете, прямых людей не бывает — там всякий к сорока годам в крючок завязан, в вопросительный знак.

И жил бы я этой запятой до конца дней, и горя бы не знал. Да подвернулся юбилей.

Свояку моему, Аркадию Львовичу, стукало шестьдесят. Гуляли в кафе «Старый дворик», с размахом: длинный стол, салаты горками, музыкант с кнопочной гармонью в углу — одним словом, собрание всей родни, какую я, признаться, года четыре в лицо не видал. А свояченица, Зоя Марковна, женщина наблюдательная и до чужих спин особенно злая, еще с порога мне: «Степаныч, ты чего это весь согнулся? Тебя будто жизнь придавила».

И так мне обидно сделалось.

Пришел домой, сел — согнутый, конечно, — и думаю: все. Хватит. Буду человеком видным.

Зять Костя, он у нас по технике мастер, тут же в телефоне поковырялся и объявляет: есть, говорит, папаша, такая штука — корректор осанки. Тыща триста девяносто. Нацепил под рубаху, сгорбился — он тебя дерг! — импульсом. Легонько. И ты, значит, рефлекторно спину-то и выпрямил.

Я заказал. Привезли на пункт в среду. Коробочка с ладонь, ремешки крест-накрест, и к телефону она привязана — через приложение. Костя все настроил, кнопку показал: вот, говорит, тут «проверка вибрации», это чтоб убедиться, что работает. Нажмешь — дернет.

Нацепил я эту сбрую под пиджак. И, братцы, — другой человек. Стою — струна. Чуть осунусь — она меня под лопатку тихонько: тык. Я и выпрямился. Умная, подлая, вещь.

В «Старый дворик» я вошел королем.

Сел по правую руку от юбиляра. Спина — доска. Зоя Марковна глянула — и смолчала, что для нее подвиг.

Ну, пошли тосты.

И тут началось.

Первый тост встаю — ровный. Сел. Потянулся к оливью — а она мне: тык! Я и дернулся вверх, будто меня шилом. Ложку выронил. Соседи поглядели — ничего, человек за салатом полез, с кем не бывает.

Второй тост. Наклонился к хрену — тык! Выпрямился. Третий — за селедочкой — тык! И что обидно: чем сильнее я к столу тянусь, тем чаще эта сбруя меня к потолку вздергивает. Сижу, как солдат на часах. Есть толком не могу — только нагнусь, меня выравнивает.

А родня-то, братцы, смотрит на меня по-новому.

Шурин Геннадий через стол: «Вон, Степаныч-то наш как держится! Молодцом! Это, брат, выправка». Тетя Валя свое: «Военная косточка». Я молчу. Молчу и прямею.

И тут сам Аркадий Львович, юбиляр, через весь стол мне кланяется: «Степаныч, открой секрет. Плаванье? Гимнастика? Я вон согнулся весь, а ты в наши годы — как на параде».

Вот оно. Вот она, минута, за которую я тыщу триста девяносто и отдал.

Я приосанился (само собой вышло — тык!) и говорю скромно, куда-то в сторону скатерти: «Дисциплина, Аркадий Львович. Над собой каждый божий день работа».

Зал загудел. Хлопали. Зоя Марковна смотрела на меня, будто впервые в жизни встретила. Поднялись пить за меня — за единственного, кто в этой родне спину держать не разучился.

А я сидел прямой, счастливый, и одного не понимал: отчего эта машинка нынче так разошлась. То раз в пять минут дергала — а тут чуть не через слово, и все как по команде, аккурат на каждый тост.

Понял я потом. Дома.

Внук мой, Ростик, шести лет, пока взрослые пили да речи говорили, сидел под столом с Костиным телефоном — мультики ему поставили, чтоб не ныл. А на телефоне-то приложение. А в приложении — кнопочка. «Проверка вибрации». Яркая, красивая. И он, пострел, ее весь вечер и жал. Нажмет — дед подскочит. Ему смешно. Еще нажмет — дед опять. Он там, под скатертью, от хохота давился, а я наверху в военную косточку выходил.

Так и не признался я никому.

Хожу теперь прямой. Корректор ношу не снимая — батарейку только меняю. Потому что, братцы, слава — она вещь тонкая: раз тебя родня в прямые записала, назад в запятую уже нельзя. Держи спину, Степаныч. Честно нажитой машинкой.

1x
加载评论中...
Loading related items...

"好的写作就像一块窗玻璃。" — 乔治·奥威尔