Кто написал «уходя, гасите свет», или Голоса нашего подъезда

Вы замечали? В каждом подъезде живет невидимый писатель.

Мы его в лицо не знаем. Никогда не видели. Но по почерку — узнаем с первой буквы. Он пишет объявления. И у него, дорогие мои, есть интонация. Своя. Выстраданная годами борьбы за общий тамбур.

Вот выхожу я утром. А на двери — лист. Мятый, скотчем прихвачен наискосок, как будто вешали в гневе. И написано от руки: «УВАЖАЕМЫЕ ЖИЛЬЦЫ!!! Кто опять???»

Вот вдумайтесь в это «опять». Это же не информация. Это крик души. Это человек уже не первый год воюет. У него биография в трех восклицательных знаках. Он даже не дописал, кто опять и что опять — а мне уже стыдно. Я иду и думаю: а вдруг я? Я вчера мусор выносил. Может, я опять?

И вот интонации. Их же несколько. Целая труппа.

Есть автор Строгий. Печатает на принтере, шрифт крупный, все капсом. «ПАРКОВКА У ПЕРВОГО ПОДЪЕЗДА ЗАПРЕЩЕНА». Точка. Без «пожалуйста». Пожалуйста — это для слабых. Он вешает такое объявление и уходит с чувством выполненного долга, как будто указ подписал.

А есть автор Обиженный. О, это мой любимый. Он пишет от руки, мелко, и всегда — от лица большинства. «Некоторые жильцы почему-то думают, что...» Некоторые! Он даже пальцем не показал, а весь подъезд уже оборачивается. Каждый чувствует: это про меня. «Некоторые ставят обувь на площадке». И ты стоишь у своей двери, а у тебя тапки за порогом. И ты их — шмыг! — обратно. Как преступник.

Есть автор Философ. Этот не воюет. Этот скорбит. «Люди! Ну сколько можно?» И все. Ни про что конкретно. Просто — ну сколько можно. Про жизнь вообще. Я под таким объявлением однажды десять минут простоял. Задумался.

А есть автор Надежда. Женщина, я уверен. Она вешает: «Пропала кошечка, серенькая, отзывается на Мусю, очень скучаем, вознаграждение». И рядом фотография, распечатанная так, что там не кошка, а серое пятно с глазами. И телефон, оторванный бахромой — знаете, эти полосочки, чтоб отрывать. И ни одна не оторвана. Ни одна! Весь подъезд Мусю жалеет, но телефон — никто.

Но самый великий жанр — это переписка.

Да-да. Объявления разговаривают между собой! Вешают одно: «Не хлопайте дверью, ребенок спит». А снизу, другой рукой, шариковой ручкой, с нажимом: «А вы не топайте в 6 утра, взрослые тоже спят». А еще ниже — третий, красным: «ОБА ХОРОШИ». И подпись: «сосед».

Это же роман! Это «Война и мир» на листе А4, приклеенном к почтовым ящикам.

И вот что я понял, дорогие мои. У нас в домовом чате триста человек, все матерятся смайликами, ставят гневные рожицы. А толку — ноль. Никто никого не слышит. А стоит одному человеку взять ручку, лист бумаги и написать от руки «Люди! Ну сколько можно?» — и весь подъезд неделю ходит на цыпочках.

Потому что чат — он в телефоне. А это — на двери. Мимо не пройдешь.

Вы вдумайтесь: интернет придумали, чтоб мы общались на расстоянии. А по-настоящему мы слышим друг друга, только когда кто-то от отчаяния возьмет скотч. И повесит на весь подъезд один вечный, главный вопрос человечества.

Кто. Опять.