Лом, или Как я сдал чужого бога на цветмет

Металл не врет. Человек соврет, ценник соврет, погода соврет — а кусок меди нет. Сколько весит, столько и стоит. Девять лет я это твердил на приемке цветмета в Магнитогорске, и ни разу металл меня не подвел. Люди подводили. Металл — никогда.

Приемка — это будка, весы и я, Толян. Магнит на веревке — главный инструмент: кинул на железку, прилип — значит чермет, копейки. Не прилип — цветмет, уже разговор. Медь, латунь, алюминий. Алкаши тащат батареи от машин, бабки — гнутые кастрюли, пацаны — ворованные провода, которые я, между прочим, не беру, у меня совесть есть. Иногда.

В тот вечер приволокли ржавую бабу. Ну, идола — кривую железную фигуру в человечий рост, всю в буграх ржавчины, с гладким пятном на груди, будто ее там веками терли ладонями. «Толян, прими на лом, у деда в огороде стояла». Тяжеленная, зараза. Я взялся за магнит, чтоб понять — чермет или все же есть в ней цветного чего. Кинул на грудь, на то самое гладкое пятно.

Магнит прилип. А потом рвануло синим.

Не искры. Свет. Холодный, как от сварки, только без звука — синий столб, и меня будто затянуло в весы, сквозь стрелку, в ноль.

Очнулся я не в будке.

Спина болела о что-то ребристое. Я лежал на куче металла. Гигантской. До горизонта — рыжие, бурые, черные холмы из железа: рельсы, балки, ведра, кости каких-то механизмов. Все ржавое. Небо тоже рыжее, будто и его прихватило коррозией. Воздух — сплошное железо, аж на зубах скрипело.

И перед глазами висело окошко. Синее. Прямо в воздухе.

[Система активна. Носитель распознан.]
[Уровень 1. Разбор: I]
[Пассив: «Ты видишь, из чего сделаны вещи».]

— Ну офигеть, — сказал я вслух. — Дожили.

Потыкал пальцем — окошко послушно сдвинулось. Ладно. Игра так игра. У меня племянник в такое рубится, я примерно в теме.

Оказалось, «Разбор» — штука полезная. Гляну на железку — и вижу насквозь: тут медь под слоем ржи, тут сгнило до трухи, а тут годный сплав. По работе, считай, тот же навык. Только раньше я его глазами и магнитом делал, а теперь бесплатно и сразу.

Люди нашлись за холмом. Деревня — лачуги, сваренные из того же лома, кое-как. Народ тощий, замотанный в тряпье поверх железных нагрудников. И все — все до единого — смотрели вверх, на ту сторону свалки, где над деревней торчал он.

Кумир. Тот самый идол, только размером с водонапорку. Железный великан, весь в буграх ржи, и с него сыпалась вниз рыжая труха — прямо на крыши, на поля, на людей. Труха эта, я потом понял, у них зовется Ржа, и она живая в том смысле, что жрет все, к чему прилипнет. Металл, дерево, человека.

— Кумир гневается, — сказала мне девчонка с ведром, серьезная, лет десяти. — Жрецы говорят, мы мало молимся. Скоро Ржа сойдет и съест деревню. Как Нижние Гнезда съела.

Я задрал голову на великана. Включил Разбор. И окошко мне выдало то, от чего я даже засмеялся — нехорошо так, устало.

[Объект: «Кумир». Основа — железо. Состояние: активная электрохимическая коррозия. Причина осыпания — отсутствие защиты.]

Вот тебе и гнев божий. Ржавеет ваш бог, ребята. Обычная коррозия. Стоит железная дура под открытым небом века, влага, соли — и жрет ее изнутри. А сыпется вниз, на деревню, потому что деревня — ниже, вот и вся мистика.

И тут во мне проснулся не Толян-попаданец, а Толян с приемки, который девять лет слушал сварщиков и мужиков из гаражей. Я знал, что делают, чтоб железо не гнило. Оцинковка. Жертвенный анод. Вешаешь на конструкцию кусок цинка — и ржа жрет цинк вместо железа, потому что цинк «активнее», сам лезет под удар. На кораблях так днища спасают, на трубах, на баках. Копеечная физика. У нас про это любой мастер знает.

Цинк тут был. На свалке чего только не было. Я нашел целую гряду серых, тусклых чушек — местные их не трогали, «мягкий никчемный металл, даже Ржа брезгует». Ага. Брезгует. Она его как раз обожает.

— Носилки, веревку, самых крепких, — сказал я деревенским. — И перестаньте молиться, у меня от этого зубы ноют.

Жрецы, понятно, взвыли. Двое, в железных масках, орали, что я оскверняю Кумира. Я их вежливо послал и полез наверх, на бога, с мотком цинковых чушек за спиной, матерясь на каждой ступеньке.

[Разбор: II. Открыт навык: «Крепление анода».]

Привязывал цинк к ногам великана, к плечам, к гладкому пятну на груди — тому самому, за которое его веками хватали. Работал руками, как на приемке разбирал двигатели: где зачистить, где примотать плотнее, чтоб контакт был. Контакт — это главное. Без контакта анод бесполезен, просто болтается железка.

К закату я закончил. Слез. Грязный, ободранный, руки в рыжем. Стоял и ждал, как дурак, — сработает или я тут навсегда опозорился перед чужим селом.

Сыпать перестало не сразу. Через ночь. К утру рыжая труха с Кумира больше не летела — а серые чушки на его ногах побурели, взялись коростой. Ржа перекинулась на цинк. Жрала его вместо бога и деревни.

[Задание выполнено: «Усмирить Кумира». Уровень 2.]
[Сила: 4. Разбор: III. Репутация: деревня Донный Скреб — уважение.]
[Внимание: обнаружен новый статус — «Богоборец».]

Последняя строчка мне не понравилась. Совсем.

Потому что жрецы не разбежались. Они собрались в кучу, потом ушли — на восток, за холмы, туда, где, как шепнула мне та серьезная девчонка, стоит Литейная Гильдия. Те, кто отливает всех богов на всю округу. И которым, кажется, очень не понравится, что какой-то чужак с помойки взял и починил то, на чем они кормятся.

А еще Разбор мне под утро выдал одну строчку, когда я от нечего делать глянул на грудь усмиренного Кумира. На то гладкое пятно.

[Внутри объекта обнаружена полость. Содержимое: одно. Живое.]

Живое. Внутри железного бога. Которого я только что заботливо законсервировал на ближайшую сотню лет.

Металл не врет. Это я усвоил за девять лет. А вот про то, что бывает внутри металла, — про это на приемке в Магнитогорске мне никто не рассказывал.

Придется, видимо, разбирать. Я же приемщик. У меня работа такая.