На большой дороге (в духе Некрасова)

Едешь, бывало, дорогою длинной, —
поле да поле, да мгла впереди;
серые избы под серою глиной,
серая горечь и стынь на груди.

Здесь мужики от зари до заката
гнутся, а хлеба не видят вовек;
здесь и слеза-то у бабы горбата,
здесь недород да падеж, да калек.

Кто вас, родимые, песней утешит?
Кто за вас, темных, замолвит словцо?
Ветер по избам продрогшим гуляет,
да борона исцарапала лицо

матери-родине... Стой, ямщик, полно, —
дай постоять, поглядеть на зарю.
Все-то мне слышится, горько и вольно:
«Долго ль еще?» — а в ответ не смолчу.

Верю: не век же нам маяться, братцы,
не для того ж эта ширь без конца!
Стоит народу однажды подняться —
дрогнут и троны, и своды дворца.