Ночное откровенье

Когда затихнет дня докучный гомон
и мир уснет, беспамятством объят,
душа не спит — и в ней, как в темном доме,
чужие тени бодрствуют не в лад.

Есть некий час всемирного молчанья,
когда покров, накинутый на бездну,
чуть шевелится — и сквозь ткань дыханья
мерцает хаос, древний и любезный.

О, не буди уснувшие стихии!
Под ними — ночь, и в ночи — глубина;
мы для того и созданы такие,
чтоб нас пугала эта вышина.

Молчи, душа. Не выдавай наружу,
что там, на дне, тревожно и темно.
Дневному свету незачем — да и не нужно —
знать, что в тебе клубится заодно.

И лишь звезда, дрожащая над садом,
одна поймет — без слов, накоротке, —
как человек стоит с бессмертьем рядом,
держа свечу в трепещущей руке.

Пройдет и это. Утро, как забвенье,
сотрет следы полуночной борьбы.
Но помни, сердце: было откровенье —
и ты дышало воздухом судьбы.