Овца, которая ждала автобус

Двадцать лет пасу отару под Элистой, в степи за поселком Троицкое. Овец у нас в отаре под четыреста голов, курдючная порода, местная, калмыцкая. Все они, скажу вам, одинаковые с виду, я их различаю по меткам на ушах да по норову.

Была у меня одна — метка сорок семь, но я ее звал Люська. С характером овца, я вам доложу. Остальные с отарой держатся кучно, а эта норовит отделиться и уйти к дороге. К той самой, где остановка «Совхозная» — три доски да навес жестяной, автобус ПАЗ ходит два раза в день, утром и вечером.

Сначала думал — трава там слаще у обочины. Пригонял ее обратно раз, другой, третий. Она снова туда. А потом заметил: приходит она точнехонько к расписанию. В семь пятнадцать утра стоит у остановки, как вкопанная, дожидается автобуса. Тот подъедет, двери откроет — она заглянет внутрь, постоит секунд десять и назад в отару, довольная, будто дело сделала.

Водитель автобуса, Батыр, мужик серьезный, поначалу пугался — не то заходить овце, не то ехать дальше. А потом привык, даже здороваться начал: «Ну что, Люська, опять инспекция?» Пассажиры смеяться стали, кто-то в соцсети фотку выложил — овца на остановке, ждет транспорт. Разлетелось это по всей республике, потом и в новостях местных показали, сюжет минуты на две.

Приезжали ко мне после этого с сырзавода в Элисте — предлагали Люську забрать, сделать вроде талисмана, на этикетку сыра поместить, деньги неплохие сулили. Я отказал. Не потому что жадный.

Просто пробовал ее один раз, когда журналисты приезжали, на руки взять, погладить для кадра покрасивее — так она меня боднула так, что я неделю на левый бок спать не мог. Любит она, выходит, только автобус. А ко мне, хозяину, который ее кормит-поит двадцать лет, чувств никаких, ноль. Обидно, если честно. Но что поделать — сердцу, даже овечьему, не прикажешь.