Посуточно, или Как я над собственной головой в хозяева вышел

Есть люди, братцы мои, которые к чужой квартире наверху относятся спокойно. Гремят там ночью чемоданами — ну и пущай гремят, не мои колеса. А я не таковский.

Ежели надо мной, в семьдесят шестой, каждую ночь новый народ ночует, то это уже не квартира, а, можно сказать, проходной двор над моей седой головой.

Дело в чем. Хозяйка та, Анжела, квартиру свою сдавать стала посуточно. Через приложение. И повадился ко мне сверху разный люд — то свадьба, то командировочные, то двое молодых с одним чемоданом на колесиках, а колесики те, доложу я вам, по паркету в два часа ночи так стрекочут, будто кто мне прямо в темечко кофемолку ввинчивает.

Я терпел. Три недели терпел. Жена говорит: Кузьма, не связывайся, ты человек пенсионный, у тебя давление. А во мне уж закипело.

И вот решил я порядок навести. По-хорошему. По-соседски.

Стал я, значит, каждого нового гостя у подъезда встречать. Выйду пораньше, сяду на лавочку — и караулю. Как подкатит человек с чемоданом да в телефон косится, номер дома ищет, — я тут как тут. «Вам, — говорю, — в семьдесят шестую? Пройдемте, я провожу. И заодно, — говорю, — правила напомню».

Правила я сам сочинил. Ночью — тишина. Колесики — на руках нести. Мусор — в пятый бак, а не куда попало, потому как пятый бак у нас для смешанного.

Люди, братцы мои, народ вежливый. Кивают. «Спасибо, — говорят, — а вы, простите, кто? Администратор?»

Вот тут бы мне и сказать: сосед я, снизу, из семьдесят второй, пенсионер Кузьма Ильич. А я возьми да и промолчи многозначительно. Плечом этак повел. Мол, догадайтесь сами.

И они догадались. Не в мою пользу догадались.

Через неделю сделался я при той квартире вроде как штатным лицом. Одна пара уезжала в шесть утра, на поезд, а следующие заезжали в два дня. Ключи-то куда девать? «Оставьте, — говорят, — администратору». И суют мне. В руку. Связку.

Взял я ключи. А что делать. Не на землю ж бросать казенное добро.

День с ними походил. Гордый. Позвякиваю в кармане, как завхоз. Жене ничего не сказал — незачем женщину в государственные дела впутывать.

В два часа новые заехали. Я им — ключи, я им — правила, я им — про пятый бак. Они меня благодарят, руку жмут. «Какой, — говорят, — хозяин заботливый. Редкость по нынешним временам».

Хозяин. Слыхали? Хозяин.

И пошло у меня хозяйство. Кран им подтянул на кухне — сам поднялся, сам ключом разводным. Лампочку в прихожей ввернул, свою, двадцать две копейки не пожалел. Одной барышне утюг снизу принес — у них наверху перегорел, а ей блузку к утру.

Месяц так пропорхал. Легко пропорхал, с песней.

А в приложении том, я после узнал, за каждый ночлег гостю велят отзыв писать. И вот эти самые гости мои, облагодетельствованные, стали про меня писать. Целыми абзацами.

«Хозяин Кузьма Ильич — золотой человек. Встретил, проводил, утюг принес. Пять звезд».

«Редкий хозяин. Душевный. Про баки все объяснил».

И квартирка та, семьдесят шестая, у которой рейтинг раньше в самом низу болтался, вдруг возьми да и взлети. На первое место по всему нашему району. Из-за меня. Из-за моей, извините, широкой натуры.

Тут-то и приехала Анжела.

Я, признаться, струхнул. Думал — ругаться будет: чего, мол, ты, старый, в моей квартире распоряжаешься, кран крутишь, ключами трясешь.

А она — с тортом. «Кузьма Ильич! — кричит через весь двор. — Вы мне рейтинг подняли! У меня отбою от постояльцев нет! Идите ко мне в администраторы! Три тыщи в месяц!»

Три тыщи. За то, что я и так, по совести, задаром делал.

Раздулся я, братцы, как тот пятый бак к субботе. Иду домой королем. Уже и должность себе выправил в голове, и как жене объявлю про новую службу — все обдумал. Директор по гостям, не меньше.

Подхожу к своей двери — а она открыта. И в дверях жена моя стоит. Белая вся. А перед ней — девица молодая, с чемоданом на колесиках.

И девица эта моей жене нежным голосом:

— Здравствуйте. А Кузьма Ильич дома? Мне на одну ночь. Я по нему отзывы читала — говорят, лучше хозяина во всем районе не сыскать.

Вот тут, братцы мои, все три тыщи из меня разом и вышли. Вместе с директорской должностью.

Стою на лестнице. Между этажами. Как раз посередке — между чужой славой наверху и родной супругой внизу.

А связка ключей в кармане звякает. Некстати так звякает. По-хозяйски.