Пять книг, которым повезло с русским переводом
Вы когда-нибудь задумывались, кто на самом деле написал вашу любимую иностранную книгу? Автор — само собой. Но между ним и вами сидел ещё один человек, который неделями тискал одну-единственную фразу, пробовал «сказал», «буркнул», «процедил» — и выбирал. Переводчик.
Плохой перевод незаметен, в том-то и беда. Вы просто закрываете книгу на сороковой странице и решаете, что классик — зануда, а вы — не его читатель. Зато хороший перевод — это тихое чудо: текст начинает звучать так, будто родился по-русски, и никто уже не вспомнит, что где-то лежит оригинал, написанный на чужом языке, в другой стране, при другой погоде. Ниже — пять случаев, когда книге повезло. Один из них, честно говоря, вообще не роман; но выкинуть его из списка у меня рука не поднялась.
Поехали.
1. «Алиса в Стране чудес», Льюис Кэрролл, 1865. Перевод Нины Демуровой, 1967.
Задача, на первый взгляд, безнадёжная. Кэрролл был математиком, и книга у него построена на каламбурах, которые держатся на звучании английских слов, плюс пародии на назидательные викторианские стишки — их и в самой Англии теперь узнают разве что комментаторы. Переведёшь в лоб — получится дохлая рыба. Демурова пошла другой дорогой: не пересказывала шутку, а искала в русском языке такую же, которая сработает здесь и сейчас. И находила — раз за разом, страница за страницей. Швов не чувствуешь. А если открыть издание из серии «Литературные памятники», где перевод идёт вместе с большим комментарием, понимаешь, сколько за этим стоит труда (и сколько всего ты пропустил в детстве).
Кому зайдёт: тем, кто до сих пор считает «Алису» детской сказкой про кролика и чаепитие. И тем, кто любит смотреть, как слова ведут себя под давлением.
2. «Винни-Пух и все-все-все», Алан Милн, 1926. Пересказ Бориса Заходера, 1960.
Тут не стану делать вид, будто всё чинно и по букве. Заходер взял английского медвежонка и написал, по сути, русскую книгу; кое-где — довольно далеко от оригинала. Иа-Иа, Пятачок, все эти шумелки и кричалки вросли в память нескольких поколений так, что отделить их уже невозможно. Можно часами спорить, допустимо ли так обращаться с автором. Допустимо или нет — а книга живёт. (Мультфильмы Фёдора Хитрука, кстати, выросли именно из текста Заходера, а не из английского.)
Кому зайдёт: родителям, которые читают вслух и хотят получать от этого удовольствие, а не отбывать номер. Тем, кто знает Пуха только по экрану. Любителям споров о границах перевода — вот вам идеальный полигон.
3. «Над пропастью во ржи», Джером Сэлинджер, 1951. Перевод Риты Райт-Ковалёвой, 1960.
Начнём с названия. В оригинале — «The Catcher in the Rye», «ловец во ржи»; по-русски вышло иначе, и «пропасть» приросла к книге намертво, хотя спорят об этом до сих пор. Но дело не только в названии. Райт-Ковалёва нашла для Холдена Колфилда голос — обиженный, ворчливый, нескладно-искренний, голос подростка, которому всё осточертело. Ей пришлось изобретать русскую разговорную речь для эпохи, когда в печатной литературе её почти не было; сегодня этот язык слегка отдаёт стариной, новые переводы появлялись, а читатели всё равно возвращаются к первому, как к старой куртке: перешитой, знакомой, своей. Бывает.
Кому зайдёт: тем, кто читал в школе и не понял, к чему весь шум; и тем, кто читал в школе и понял слишком хорошо. Ещё — всем, кого интересует, как звучит живая речь на бумаге.
4. «Имя розы», Умберто Эко, 1980. Перевод Елены Костюкович, 1988.
Переводчику на такой роман стоило бы выдавать каску. Латинские цитаты, схоластические споры, длинные перечни, средневековые диспуты о бедности Христа — а сверху всё это накрыто детективом, который обязан держать читателя за горло. Костюкович справилась так, что русская «Роза» читается легко, дышит и при этом не теряет плотности: сложное, но не скучное. Позже она переводила и другие книги Эко, и, мне кажется, это говорит само за себя. Слова тут тяжёлые, как кирпичи, а летят.
Кому зайдёт: любителям медленного чтения с карандашом в руке; тем, кому нужен детектив, но с мозгами. Осилили «Розу» — дальше можно почти всё.
5. «Слово живое и мёртвое», Нора Галь, 1972.
Вот и тот самый «не роман». Это книга о переводе — и, шире, о том, как писать по-русски так, чтобы слова не лежали мёртвым грузом. Нора Галь — переводчица, которую знают прежде всего по русскому «Маленькому принцу» Сент-Экзюпери, а подзаголовок у книги честный: «Из опыта переводчика и редактора». Читается она как россыпь ловких, едких заметок о канцеляритах, штампах и безликом «переводческом» диалекте, на котором в её время говорили слишком многие. Примеры живые, ироничные, местами смешные; после чтения ловишь себя на том, что вычёркиваешь из собственных текстов «осуществлять» и «в рамках». Повезло тут, пожалуй, нам, читателям: язык тот же, штампы те же, а лекарство уже выписано.
Кому зайдёт: пишущим — всем, от романистов до тех, кто сочиняет рабочие письма. Редакторам. Переводчикам, конечно. И любому, кого хоть раз резануло слово «является» в тексте, где ему делать нечего.
А теперь ваша очередь. Какая книга досталась вам в таком переводе, что хочется поцеловать переводчика в макушку? Или наоборот — какую испортили так, что дочитать не вышло? Пишите в комментариях; я вернусь за добавками (и, возможно, дополню подборку).
将此代码粘贴到您网站的HTML中以嵌入此内容。