Расследование длиной в полвека: кто на самом деле написал «Тихий Дон»?

В 1965 году Нобелевку по литературе дали за роман, который половина писательского цеха считала украденным. Шолохову было двадцать три, когда вышла первая книга «Тихого Дона» — и уже тогда поползли слухи: не мог мальчишка с четырьмя классами образования написать эпос такого масштаба, с сотнями персонажей, с казачьим бытом, прописанным до последней складки на шароварах. Слишком быстро. Слишком хорошо.

Версия ходила простая: рукопись убитого белого офицера Фёдора Крюкова попала в руки Шолохову, а тот просто переписал набело и поставил своё имя. Комиссию по этому делу собирали ещё при Сталине. Солженицын подливал масла в огонь десятилетиями, продвигая версию авторства Крюкова через литературоведа Ирину Медведеву-Томашевскую. И только в девяностых, когда нашлись черновики с шолоховскими помарками, правками, вычеркнутыми абзацами — вопрос более-менее закрыли. Более-менее, потому что осадочек, как говорится, остался.

А теперь давайте честно. Вся мировая литература построена на том, что один спёр у другого, слевка перекрасил и выдал за своё.

Шекспир. Наше всё британское. «Ромео и Джульетта» — это пересказ поэмы Артура Брука, которая сама была переводом итальянской новеллы Маттео Банделло. «Гамлет» вырос из скандинавской легенды о принце Амлете, записанной Саксоном Грамматиком за четыре века до рождения Уильяма. «Король Лир» — вообще фольклорный бродячий сюжет, известный по всей Европе. Шекспир не изобрёл ни одного оригинального сюжета за всю карьеру. Ни одного! И при этом остаётся величайшим драматургом всех времён. Как так?

Потому что дело не в сюжете. Дело в том, что ты с ним делаешь.

Вот пример из XX века, куда циничнее шекспировского. Disney и «Король Лев». Красивая история про львёнка, потерявшего отца и вернувшегося на трон. Только вот в 1965 году в Японии вышло аниме «Кимба — белый лев» режиссёра Осаму Тэдзуки — с почти идентичной композицией, погибшим отцом-королём, злым родственником-узурпатором и даже конкретными сценами, включая явление духа отца в облаках. Совпадения по кадрам насчитали десятки. Disney официально всё отрицает до сих пор. Художники студии, работавшие над мультфильмом, признавались в интервью, что кассеты с «Кимбой» стояли прямо в студийной библиотеке.

Леонард Бернстайн и «Вестсайдская история» вообще не скрывали первоисточник — это же прямым текстом переписанная «Ромео и Джульетта», только с бандами вместо семейных кланов и Нью-Йорком вместо Вероны. Никто не подавал в суд. Наоборот, мюзикл называют одной из вершин американского искусства.

Случай посложнее — Толкин и «Кольцо Нибелунга» Вагнера. Всемогущее кольцо, дающее власть над миром и требующее отречения от любви; гном, выковавший артефакт; проклятие, тянущееся через поколения. Толкин раздражённо отвечал на подобные сравнения одной фразой: «Оба кольца круглые, на этом сходство заканчивается». Врал, конечно, но красиво.

Дэн Браун вообще угодил в суд — правда, проиграл истцам. Авторы книги «Святая кровь и святой Грааль» утверждали, что «Код да Винчи» построен на их теории о потомках Христа во Франции. Суд признал: факты и теории не защищены авторским правом, украсть можно только конкретный текст. Браун вышел сухим. Дело создало важный юридический прецедент, которым книжная индустрия пользуется до сих пор.

Пауло Коэльо — отдельная история. Его обвиняли столько раз, что можно вести отдельную рубрику. «Алхимика» сравнивали с новеллой Хорге Луиса Боргеса «Сказка о двух приснившихся» и даже с притчами суфийских авторов XIII века. Коэльо не отпирался, а прямо говорил: архетипический сюжет о поиске сокровища, которое всегда лежало у тебя дома, кочует по культурам тысячи лет. Он просто взял его в оборот раньше остальных на массовом рынке.

Есть и обратная классика — Замятин, Хаксли, Оруэлл. «Мы» написано в 1920-м, «О дивный новый мир» в 1932-м, «1984» в 1949-м. Оруэлл честно признавал, что читал Замятина и многое взял за структурную основу — тоталитарное государство, стеклянные стены, восстание одиночки через любовь. Замятин в советской прессе получил ярлык вредителя. Оруэлл на Западе получил статус пророка. Один и тот же сюжетный скелет — а судьбы прямо противоположные.

Вот тут и зарыта собака. Плагиат — юридическое понятие; заимствование — литературный факт жизни. Между ними пролегает не граница, а целое минное поле, и единственный критерий, который хоть как-то работает — добавил ли ты что-то своё, или просто украл чужое целиком, слово в слово, с запятыми.

Боргес когда-то сказал (или ему приписали — уже не разберёшь), что во всей литературе существует всего несколько базовых сюжетов, и каждый писатель лишь пересказывает их заново. Кристофер Букер в книге «Семь базовых сюжетов» довёл эту мысль до абсурда, разложив всю мировую прозу по семи полочкам: победа над чудовищем, из грязи в князи, квест, путешествие и возвращение, комедия, трагедия, возрождение. Хочешь — впихивай туда хоть «Гарри Поттера», хоть «Преступление и наказание».

Так кто у кого спёр сюжет? Да все у всех. Вопрос не в этом.

Вопрос — умеешь ли ты рассказать старую историю так, чтобы читатель забыл, что слышал её уже тысячу раз.