Тайный покупатель, или Как я в разведку за батоном сходил

Пенсию я получаю двенадцатого. К пятнадцатому ее уже нет. Куда она девается — загадка не хуже Бермудского треугольника, только без пальм.

Невестка про это знала. И однажды за ужином, между котлетой и компотом, объявила:

— Пал Сергеич, я вам работу нашла. Непыльную. Будете тайным покупателем.

Я поперхнулся. Компотом.

За тридцать один год в проектном институте меня тайным никто не называл. Явным — да. Незаметным — сколько угодно. А тут вдруг — тайный. Как в кино.

— Это что же, — говорю, — доносить?

— Не доносить. Оценивать. Приходите в магазин, покупаете что-нибудь, смотрите, как вас обслужили. Улыбнулся кассир? Пакет предложил? Сумму назвал? Все записываете. Сто пятьдесят рублей за визит.

Сто пятьдесят. За то, что я и так делаю бесплатно каждый день, — стою в очереди и смотрю на людей. Тут, братцы, было над чем задуматься.

Я задумался. И согласился.

Невестка поставила мне на телефон приложение. Называлось — «Всевидящее око». От одного названия у меня в груди что-то дернулось, вроде как гордость. Всевидящее. Око. А я-то думал — так, пенсионер с авоськой.

Первое задание пришло в среду. Магазин «Пять шагов» на Гончарной, отдел кассы. Купить любой товар до ста рублей. Оценить приветливость, скорость, чистоту прилавка. Сфотографировать чек. Быть — тут я прочел дважды — «максимально незаметным, как обычный посетитель».

Незаметным. Это я умею. Это, можно сказать, дело всей моей жизни.

К заданию я подготовился основательно. Надел серое пальто — цвет забвения, в нем меня и родная жена в толпе теряла. Взял авоську. Для правдоподобия положил в нее пустую банку — будто уже отоварился. Перед зеркалом отрепетировал лицо человека, которому ничего не надо. Получилось хорошо. Даже слишком. Кот от меня спрятался под тумбочку.

Вышел я как на дело.

Магазин. Свет. Гудят холодильники. За кассой — девушка лет двадцати, бейджик «Снежана», лицо усталое, как понедельник.

Я занял позицию у стеллажа с крупами и приступил к наблюдению.

Вот тут-то, братцы мои, все и пошло наперекосяк.

Оказалось, наблюдать незаметно — это не стоять в пальто у гречки и буравить кассиршу взглядом. А я стоял. И буравил. Двадцать минут. Записывал в блокнотик. Засекал по часам, за сколько секунд она пробивает батон. Считал, скольким улыбнулась. Снежана улыбнулась двоим из семи. Я это зафиксировал с точностью хронометриста.

Она меня, конечно, приметила. Трудно не приметить старика, который стоит над крупой полчаса, ничего не берет и что-то строчит карандашом, поглядывая то на тебя, то на часы.

Сначала она забеспокоилась. Потом позвала напарницу. Они пошептались. Потом — я это ясно слышал — прозвучало страшное слово «охрана».

Охранник подошел ко мне вежливо. Молодой, плечистый, с рацией.

— Дедушка, вам плохо?

— Мне хорошо, — говорю с достоинством. — Я покупатель.

— А что покупаете?

Вопрос застал меня врасплох. Я, тайный покупатель со стажем в двадцать минут, забыл купить.

— Наблюдаю, — вырвалось у меня. И тут же понял: провалил. Разведчик, объявивший на весь магазин, что он наблюдает, — это уже не разведчик. Это диагноз.

Снежана из-за кассы смотрела на меня с той жалостью, с какой глядят на заблудившихся и на неисправную технику.

Чтоб спасти лицо, я схватил первое, что подвернулось. Подвернулся батон. Пошел к кассе. Снежана — надо отдать ей должное — улыбнулась. Мне, третьему из восьми. И пакет предложила. И сумму назвала. Двадцать девять рублей.

Все по инструкции. Идеально. Я даже расчувствовался.

Дома я писал отчет три часа. Как диссертацию. Приложил чек, схему зала, поминутный график улыбок. В графе «замечания» вывел: «Персонал бдителен, реагирует на подозрительных лиц быстро». Про то, что подозрительным лицом был я сам, скромно умолчал.

Отправил. Лег спать героем невидимого фронта.

Ответ пришел утром.

Сто пятьдесят рублей мне начислили. А ниже стояла еще одна строчка. Оценка меня — тайного покупателя.

Две звезды.

«Причина: агент чрезмерно заметен. Раскрыт персоналом. Рекомендуем меньше привлекать внимание».

Вот тебе и раз.

Тридцать один год я просидел в проектном институте так, что меня забывали пригласить на собственные проводы. Тридцать один год был серым пальто, тенью у шкафа, человеком, которого не видят. Всю жизнь мечтал, чтоб хоть кто-нибудь наконец заметил.

И вот — заметили.

Единственный раз в жизни меня по-настоящему заметили. И за это же самое сняли три звезды.

Батон, впрочем, оказался свежий. Хоть что-то в этой операции удалось.