Театр абсурда на сцене: чей это монолог?

Знаменитая сцена на Патриарших прудах открывает один из главных романов XX века. Жара, липы, абрикосовая вода — и встреча, которая изменит всё. Узнаете ли вы мастера мистической прозы?

Уверенность в праве на удовольствия — и ничего больше. Короткая фраза, за которой скрывается целая философия жизни. Узнаете ли вы мастера русской прозы по одному предложению?

Первая строка романа-семейной саги, получившего премию «Русский Букер». Врач с уникальным даром диагностики становится центром истории нескольких поколений. Узнаете ли вы автора по этому характерному началу?

Когда вам нужно ввести новую локацию, не описывайте её нейтрально. Выберите персонажа с негативным отношением к этому месту и покажите пространство через его враждебный взгляд. Комната перестаёт быть декорацией — она становится противником. Герой, который ненавидит место, замечает совсем другие детали, чем турист или хозяин. Он видит облупившуюся краску, слышит раздражающий скрип половицы, чувствует запах, который другие давно перестали замечать. Эта техника одновременно характеризует и пространство, и персонажа, экономя слова и усиливая напряжение.

Представьте себе ирландца, который был настолько упёртым, что двадцать лет писал книгу, которую никто не мог опубликовать, половина читателей не могла понять, а вторая половина объявила шедевром. Сегодня, 2 февраля, исполняется 144 года со дня рождения Джеймса Джойса — человека, который взял традиционную литературу, разобрал её на запчасти и собрал заново так, что она стала похожа на сломанные часы, показывающие точное время. Джойс — это тот случай, когда биография автора не менее безумна, чем его книги. Полуслепой изгнанник, живший в вечных долгах, с патологической привязанностью к Дублину, который он покинул в 22 года и куда больше никогда не вернулся.