Ячейка, или Как я себе на пункте выдачи собачью гордость примерил

Есть люди, которые заказывают на маркетплейсе, чтоб купить нужное. А я, братцы мои, по гордыне своей заказал, чтоб показать всей лавочке: и я с прогрессом на «ты».

Началось с Сани из второго подъезда.

Сидим мы вечером, лущим семечки, обсуждаем, у кого поясница вернее погоду кажет. И тут подкатывает Санин внук — на самокате, наушники в ушах, лицо такое, будто он не мимо едет, а нас всех насквозь видит. Тормознул, сунул деду коробку: «На, забрал твой заказ». И умчал.

Саня коробку вскрыл. А там — перчатки. С пальцами такими, специальными, чтоб телефон тыкать не снимая. И вот сидит Саня, тычет в экран прямо в перчатках, и до того у него лицо довольное, будто он не варежку купил, а вторую молодость.

«Это, — говорит, — Тимофеич, все теперь так. Заказал, забрал, и никаких магазинов». И на меня эдак — сверху вниз. Как с колокольни на воробья.

Меня, братцы, и заело.

Пришел домой, сел к внучкиному планшету. Она мне его на лето оставила — цветы, говорит, поливать по будильнику. Я цветы засушил на второй день, а планшет освоил. Не хвастаясь скажу: освоил. Тыкаю. Открылось приложение — синее, с тележкой. И поехало: куртки, чайники, удочки, лопаты, все на свете, только палец протяни.

И вот вижу — жилет. Утепленный, стеганый, серенький, «на синтепоне», как написано. Двести с чем-то рублей. А главное — сбоку кнопочка: «Примерка бесплатно. Не подойдет — вернете». Ну, думаю. Заказываю. Раз бесплатно — чего терять.

Тыкнул. Что-то мигнуло. Готово.

А уж на лавочке я, каюсь, дал себе волю. «Жду, — говорю, — заказ. С маркетплейса. Жилет. Финский, кажись». Финский я приплел от себя, для весу. Санин авторитет надо было чем-то придавить. И придавил. Три дня вся лавочка про мой жилет спрашивала, будто я не тряпку жду, а орден по почте.

Пришло извещение. В приложении: «Заказ на пункте выдачи. Ячейка 34».

Пункт этот у нас на первом этаже, где раньше «Ремонт обуви» был. Теперь — стойка, экран, полки до потолка, и все в номерах. За стойкой девушка. Кристина, на бейджике. Молоденькая, вежливая до того, что аж боязно.

«Ваш код?» Я ей — бумажку. Она — чирк по экрану. «Стеллаж три, полка семь». Вынесла. Пакет. Желтый.

«Проверяйте под камерой, — говорит и пальцем в потолок. — Если брак — сразу оформим возврат».

Под камерой. Стою я, значит, под этим глазком, как на допросе, и рву пакет. Достаю. Серенькое. Стеганое. Вроде оно.

«Примерите?» — Кристина спрашивает.

А вот тут, братцы, во мне гордость и встала на дыбы. Примерочная — это ж кабинка, шторка, возня. А за спиной у меня очередь — человек пять, и все, между прочим, смотрят, культурный ли я человек. И я, чтоб не мельтешить, беру да и накидываю прямо так, поверх пиджака. Одна рука влезла. Вторая — с трудом. На груди не сходится, ну да я и не застегивал никогда.

«Красота, — говорю. — В самый раз».

Кристина открыла было рот. «Мужчина, вы, кажется...» А я ей — ладонью: не учи, мол, ученого. Заплатил триста сорок (двести жилет, остальное, оказалось, доставка — но об этом я на лавочке умолчал), и вышел. Королем.

И ведь до самой лавочки шел королем.

Сел. Развернулся боком — чтоб серенькое на свету играло. Санин внук как раз подкатил, и я нарочно при нем плечом повел: любуйтесь. Санин авторитет только что не крякнул.

А тут дед Кузьмич — он у нас все читает, что под руку попадет, хоть спичечный коробок, хоть надгробие, — наклонился к моему плечу да и высмотрел ярлычок. На вороте болтался.

Прищурился. Губами пожевал. И вслух, торжественно, на всю лавочку:

«Одежда для животных. Жилет утепленный. Порода — средняя. Размер L».

Тишина.

Потом Санин внук заржал так, что с яблони два воробья свалились.

Вот тебе и финский. Вот тебе и «в самый раз». Одна рука, стало быть, влезла оттого, что рука та у меня — по собачьей мерке. По средней породе.

Домой я в тот вечер жилет не понес. Стыдно. А назавтра пошел мимо синей стойки, мимо Кристины, глаз не подымая, — сдавать. И знаете, что она мне сказала, вежливая эта душа?

«А я вам, — говорит, — под камерой хотела сказать. Да вы не велели учить ученого».