Джеймс Джойс: как полуслепой ирландец сломал литературу и заставил всех притворяться, что они его читали

Сто сорок четыре года назад в Дублине родился человек, который потратит жизнь на то, чтобы этот самый Дублин возненавидеть, покинуть и... написать о нём величайший роман XX века. Джеймс Августин Алоизиус Джойс — писатель, которого цитируют все, читали немногие, а дочитали до конца единицы. И это не оскорбление, а констатация факта: сам Джойс как-то заявил, что вложил в «Улисс» столько загадок, что литературоведам хватит на триста лет работы. Прошло сто — и они до сих пор не справились.

Давайте честно: Джойс был тем ещё типом. Родился 2 февраля 1882 года в многодетной семье, где отец пил, а деньги утекали быстрее, чем вода из дырявого ведра. Из всех детей (а их было десять, выжило семеро) именно Джеймс оказался самым упрямым и талантливым. Иезуитское образование научило его двум вещам: блестяще писать и яростно ненавидеть католическую церковь. Впрочем, и Ирландию он тоже не жаловал — в двадцать два года сбежал с возлюбленной Норой Барнакл в Европу и возвращался на родину только дважды, по острой необходимости.

Нора Барнакл заслуживает отдельного абзаца. Горничная из Голуэя, которая при первой встрече не знала, кто такой Ибсен, стала главной женщиной в жизни Джойса. Их первое свидание состоялось 16 июня 1904 года — и именно эту дату Джойс выбрал для действия «Улисса». Теперь весь мир празднует Блумсдэй, а поклонники романа наряжаются в эдвардианские костюмы и ходят по Дублину маршрутом Леопольда Блума. Романтика? Ещё какая. Особенно если знать, что письма Джойса к Норе были настолько откровенными, что их полностью опубликовали только в 1975 году. И поверьте, там такое, что покраснел бы даже интернет.

Первый сборник рассказов «Дублинцы» Джойс написал к двадцати пяти годам. Казалось бы — пятнадцать коротких историй о жизни ирландской столицы. Что может пойти не так? Всё. Издатели шарахались от книги как от чумы. Один потребовал убрать слово «кровавый», другой — все упоминания реальных дублинских заведений. Джойс отказался. Рукопись кочевала по издательствам девять лет, один тираж даже сожгли. Когда «Дублинцы» наконец вышли в 1914 году, первый тираж раскупался со скоростью черепахи с похмелья — 379 экземпляров за первый год.

Но Джойс уже работал над «Портретом художника в юности» — романом взросления, где автобиографический герой Стивен Дедал проходит путь от религиозного ребёнка до художника-бунтаря. Это была разминка. Проба пера перед главным безумием. Потому что дальше случился «Улисс».

«Улисс» — это семьсот страниц одного дня из жизни Дублина. 16 июня 1904 года. Рекламный агент Леопольд Блум просыпается, готовит жене завтрак, идёт на похороны, обедает, гуляет, размышляет о жизни, заходит в бордель и к полуночи возвращается домой. Всё. Никаких драконов, никаких убийств, никакого экшена. Просто человек проживает обычный день. Звучит скучно? Это как сказать, что «Мона Лиза» — просто портрет женщины без бровей.

Джойс писал «Улисса» семь лет, почти ослепнув в процессе (у него было около двадцати пяти операций на глазах за жизнь). Каждый эпизод романа соответствует песне из «Одиссеи» Гомера, имеет свой цвет, орган тела, стиль повествования и технику письма. Восемнадцатый эпизод — знаменитый монолог Молли Блум — написан без единого знака препинания на сорока страницах. Это поток сознания в чистом виде, и да, там много про секс.

Когда роман начали публиковать частями в американском журнале, разразился скандал. Книгу признали непристойной и запретили в США до 1933 года, в Британии — до 1936-го. Ирония в том, что судьи, выносившие вердикт, скорее всего, не осилили и первых ста страниц. Парижское издание 1922 года стало библиографической редкостью — контрабандисты провозили «Улисса» через границы, как наркотики. Эрнест Хемингуэй хвастался, что лично перевёз несколько экземпляров в США.

После «Улисса» Джойс мог бы остановиться. Но нет. Он потратил ещё семнадцать лет на «Поминки по Финнегану» — книгу, которую не понимает вообще никто. Это написано на языке, которого не существует: смесь английского, ирландского, латыни и ещё шестидесяти языков. Первая строчка — окончание последней. Текст закольцован. Джойс объяснял, что книга должна читаться вслух, как музыка. Критики до сих пор спорят: это гениальность или издевательство над читателем. Скорее всего, и то, и другое.

Влияние Джойса на литературу сложно переоценить. Поток сознания? Благодарите Джойса (и немного Вулф с Прустом). Модернизм? Без «Улисса» он был бы другим. Набоков называл роман величайшим достижением прозы XX века. Борхес признавался, что Джойс изменил его понимание того, что может быть литературой. Даже те, кто ненавидел его стиль — включая Вирджинию Вулф, которая назвала «Улисса» «творением рабочего-самоучки» — признавали его значимость.

Джойс умер в Цюрихе в 1941 году, в пятьдесят восемь лет, после операции на желудке. На похороны не пришёл ни один представитель ирландского правительства. Вдова отказалась от предложения перенести останки в Ирландию — страну, которую её муж так демонстративно покинул. Джойс лежит на цюрихском кладбище Флунтерн, рядом со статуей, изображающей его с сигаретой и книгой.

Сегодня «Улисс» стабильно входит в списки величайших романов всех времён. Его изучают в университетах по всему миру. Каждый год 16 июня тысячи людей отмечают Блумсдэй. И каждый год миллионы студентов начинают читать книгу и бросают где-то на третьей главе. Это нормально. Джойс писал не для удобства. Он писал, чтобы показать: литература может быть чем угодно. Может длиться один день и при этом вместить целую вселенную. Может быть непристойной и возвышенной одновременно. Может сломать все правила — и создать новые.

Полуслепой ирландец, живший на займы и переводы, изменил литературу навсегда. И если вы никогда не дочитывали «Улисса» до конца — это не ваша проблема. Это его победа.