Tall Tales Nov 17, 09:38 AM

Простите, перестраиваю

Таксую в Перми четырнадцать лет, «Рено Логан» цвета мокрого асфальта. В бардачке валидол: не мой, достался от прежнего водителя, но выбрасывать рука не поднимается. Мало ли.

В четверг, часов в девять вечера, вызов с Академика Королева. Садится мужик лет пятидесяти, в руках клетка, накрытая платком. Едем на Пермь-вторую, ему на электричку до Кунгура, на двадцать один сорок. Я говорю: «Успеем». Он молчит, нервно мнет ремень сумки. А потом из-под платка — скрипучий, женский, с металлом в голосе:

— Через пятьсот метров поверните направо.

У меня за четырнадцать лет такой навык: голос сказал — сделал. Руки сами. Вправо! А до вокзала, между прочим, прямо.

— Это Гоша, — вздохнул пассажир. — Жако. От брата достался, тот дальнобойщиком был. Двенадцать лет в кабине, вместо навигатора. Выучил трассу Пермь — Кунгур — Екатеринбург наизусть.

И Гоша, довольный:

— Вы отклонились от маршрута. Перестраиваю.

Я — дурак, или профессионал, не разберешь — продолжал слушаться. Налево. Через мост. За город. Пассажир кричит: «Не слушайте его!» — а я уже на трассе, и что-то внутри меня упрямо твердит: голос лучше знает. Гоша выдает: «Через два километра камера. Скорость — шестьдесят». Я сбросил до шестидесяти. Камера стояла. Тут я его зауважал по-настоящему.

Электричка, конечно, ушла. Пассажир сидит бледный, как мел, и говорит: «Я к сестре. У нее завтра юбилей, шестьдесят лет. Все». Гоша из-под платка, сухо: «Расстояние до пункта назначения — девяносто три километра».

Ну, думаю, раз такое дело. Спрашиваю: «Довезти?» Он: «У меня три тысячи». Я: «Вот три и берем. Договор — с попугаем».

Кунгур, одиннадцать вечера, улицы пустые, снег. Гоша командует на каждом повороте, ни разу не ошибся — я потом специально смотрел по карте в телефоне. Подъезжаем к дому сестры, свет в окнах, на крыльце уже стоит женщина в пуховом платке. Гоша выдохнул: «Вы прибыли».

Счетчик я выключил. Взял три тысячи, как договорились. Гоше насыпал семечек, которые хранил на черный день.

Еду обратно один, по навигатору в телефоне. Голос у него мужской, строгий, надменный. Когда я заехал в тупик, он молчал минуту, а потом холодно: «Маршрут пересчитывается».

А вот Гоша, когда мы в промзоне уперлись в забор, сказал: «Простите, перестраиваю».

Простите! Вы слышали когда-нибудь, чтобы навигатор извинялся?

1x
Loading comments...
Loading related items...

"All you do is sit down at a typewriter and bleed." — Ernest Hemingway