Библиотека мёртвых историй

Он работал ночным библиотекарем в месте, которого нет на карте. Вера нашла вход случайно — дверь в подвале антикварного магазина, куда она забрела в поисках подарка для матери.

Дверь не должна была там быть. Вера помнила этот подвал — полки со старой посудой, коробки с пластинками, пыльные лампы. Никакой двери.

Но в тот вечер она была.

Внутри пахло пылью и временем. Бесконечные ряды стеллажей уходили в темноту. Книги — без названий на корешках — стояли так плотно, что между ними нельзя было просунуть палец.

«Могу я вам помочь?»

Он вышел из тени так бесшумно, что Вера вздрогнула. Высокий, бледный, в старомодном костюме-тройке. Его глаза были цвета пожелтевших страниц.

«Это... библиотека?»

«Своего рода».

Он повёл рукой, и Вера увидела — стеллажи тянулись бесконечно, теряясь в темноте.

«Здесь хранятся истории, которые никто не расскажет, — объяснил он, касаясь корешков. — Ненаписанные романы. Непризнанные в любви. Несказанные прощания. Всё, что люди хотели выразить — но не смогли».

«Это невозможно».

«И тем не менее».

Он снял с полки книгу и протянул ей. Вера открыла — страницы были пустыми.

«Я ничего не вижу».

«Потому что это не ваша история. Каждый видит только то, что принадлежит ему».

Он поставил книгу обратно и жестом пригласил её следовать за ним.

Они шли среди стеллажей, и библиотекарь рассказывал. О женщине, которая тридцать лет писала письма умершему мужу — ни одно не было отправлено. О мальчике, который сочинял сказки для младшей сестры — она так и не узнала. О старике, который всю жизнь любил одну женщину — но ни разу не сказал ей об этом.

«Как вы это собираете?» — спросила Вера.

«Они приходят сами. Когда человек умирает, его невысказанные истории... освобождаются. И находят дорогу сюда».

«А вы? Вы тоже... освободились?»

Он остановился. Повернулся к ней. В полутьме его лицо казалось высеченным из мрамора.

«Я — хранитель. Моя работа — собирать и беречь».

«Но вы были человеком? Когда-то?»

«Когда-то».

Он не стал уточнять, как давно.

Вера приходила каждую ночь. Антикварный магазин открывался допоздна, и дверь в подвале всегда была на месте — для неё. Библиотекарь — он так и не назвал своего имени — водил её по бесконечным коридорам и рассказывал истории.

Истории о любви, которая не случилась. О словах, которые не были сказаны. О жизнях, которые могли бы быть — но не стали.

«А ваша история? — спросила Вера однажды. — Она тоже здесь?»

Он улыбнулся — и она впервые увидела его клыки. Белые, острые, древние.

«Моя история ещё не закончена».

«Сколько вам лет?»

«Достаточно, чтобы собрать всё это, — он обвёл рукой библиотеку. — И недостаточно, чтобы написать собственную историю».

«Почему?»

Он долго молчал. Потом снял с полки книгу — единственную с надписью на корешке. Вера не смогла прочитать буквы — они были на языке, которого она не знала.

«Это моя, — сказал он. — Я начал её четыреста лет назад. Но она... пустая».

Он открыл книгу. Страницы были девственно чистыми.

«Я не могу любить, Вера. Не могу терять. Не могу страдать так, как страдают люди. Поэтому у меня нет истории. Только... работа».

Она взяла его руку — холодную, как переплёты старых книг.

«Может, тебе просто нужен соавтор».

Он посмотрел на неё — и впервые за четыре столетия его глаза стали тёплыми.

«Ты не понимаешь, на что подписываешься».

«Я писательница, — сказала Вера. — Или была ею. До того как перестала верить в истории. Но здесь... здесь я снова чувствую».

«Что чувствуешь?»

«Что истории реальны. Что они важны. Что всё, что мы не говорим, не исчезает — а просто ждёт».

Он провёл пальцами по её щеке. Холод обжигал, как огонь.

«Если я укушу тебя... ты станешь частью этого места. Частью меня. Ты будешь собирать истории — вечно. Никогда не выйдешь на солнце. Никогда не состаришься. Никогда не умрёшь — по-настоящему».

«А взамен?»

«Взамен — ты дашь мне историю. Нашу. Первую, которую я смогу написать».

Вера закрыла глаза.

Она думала о своей жизни наверху — пустой квартире, недописанном романе, редакторах, которые перестали ей звонить. О матери, которая спрашивала, почему она одна. О себе самой — потерянной среди непрожитых возможностей.

«Напиши меня», — прошептала она.

Он склонился к её шее. И когда его клыки вошли в кожу, Вера почувствовала, как буквы выступают на пустых страницах — его книги, её книги, их общей истории.

Первые слова были такими:

«Он работал ночным библиотекарем в месте, которого нет на карте...»

История только начиналась.