Фёдор Достоевский
Acerca de
Психотерапевт спрашивает пациента:
— Как давно вы испытываете эти мрачные мысли?
— С тех пор как прочитал всего Достоевского.
— Понятно. А суицидальные?
— Это после Толстого, когда понял, что ещё четыре тома впереди.
— А паранойю?
— Это уже Кафка. Но вы же понимаете, что этот разговор кто-то записывает?
Pega este código en el HTML de tu sitio web para incrustar este contenido.
Sin comentarios todavía
— Прошёл курс «Напиши бестселлер за 30 дней». — И как? — День 1 — вдохновение. День 7 — первая глава. День 15 — кризис. День 22 — прорыв. День 30 — готово! — Покажи книгу. — Какую книгу? Я про курс рассказываю.
— Издатель, рукопись готова. Триста страниц. — Отлично! Пришлите. — Уже отправил. Там в конце небольшая просьба от главного героя. — Какая? — Он просит вас не открывать файл после полуночи. Шучу. Просто не сохраняйте изменения. Он этого не любит.
Литературный критик в ресторане: — Официант, это несъедобно! — Сэр, это меню. — Я знаю. Шрифт ужасен, метафоры банальны, и почему форель на третьей странице?
Четырнадцать лет назад мир потерял женщину, которая умела задавать вопросы так, что после них хотелось пересмотреть всю свою жизнь. Вислава Шимборская — нобелевский лауреат, которая писала о камнях, мостах и чудесах с такой пронзительной простотой, что академики до сих пор чешут затылки, пытаясь объяснить её феномен. Она не кричала о революциях, не призывала на баррикады, не рвала на себе рубашку в поэтическом экстазе. Шимборская делала кое-что похуже — она заставляла думать. И это, друзья мои, куда опаснее любого манифеста.
Дмитрий купил старинные часы на блошином рынке — напольные, с резным корпусом из почерневшего дуба. Продавец, сухонький старик с трясущимися руками, отдал их почти даром. «Только не открывайте дверцу маятника», — сказал он напоследок. Дмитрий рассмеялся. Часы он поставил в углу гостиной, и первую ночь они молчали. На вторую ночь, ровно в час, изнутри раздался стук.
В пражской мастерской найден уникальный литературный механизм Карела Чапека — деревянный ящик с 2000 карточками и системой шестерёнок, позволяющий создавать бесконечные варианты романа о роботах. Устройство работает по принципу комбинаторики и предвосхитило идеи интерактивной литературы на полвека.