Гидравлика для чайников и герцогов

Течь была на минус первом, за третьей задвижкой.

Валера знал этот подвал лучше, чем собственную ладонь, — ладонь он все-таки разглядывал реже. Двадцать лет в ЖЭУ Промышленного района города Самары. Двадцать лет одни и те же трубы, одни и те же соседи сверху, что спускают в унитаз все подряд, включая, кажется, остатки совести. Ноябрь. Отопление только запустили, и система гуляла: то воздушная пробка, то давление скачет, то вот — свищ на подаче.

Он присел на корточки, подставил ржавое ведро, прикинул, откуда лучше заходить ключом.

И тут стояк рвануло.

Не как обычно рвет — с шипением и брызгами. А по-настоящему: гулким ударом, будто кто-то с той стороны трубы саданул кулаком величиной с автобус. Кипяток хлестнул стеной. Валеру опрокинуло, потащило, закрутило в горячем — он успел подумать только одно, короткое и непечатное. А потом подвал кончился.

Вода была.

Валера отплевывался, стоя по пояс в каком-то каменном желобе. Над головой — не бетонное перекрытие, а свод из тесаного камня, мокрый, поросший чем-то бледным. Факелы. Настоящие, чадящие факелы в кованых держателях. И запах — не хлорка и сырость родного подвала, а прель, ржавое железо и почему-то ладан.

— Так, — сказал Валера вслух. — Спокойно. Это меня кипятком приложило, и я лежу в приемном покое, а все остальное — глюки.

Перед глазами вспыхнула строчка. Не на стене — прямо в воздухе, зеленоватая, дрожащая, как на старом телевизоре.

[Добро пожаловать, Пришлый. Уровень 1. Профессия распознается... Навык: Водопровод (мир. класс). Внимание: Нижний Акведук цитадели Кальдевэ разрушен. Осада — день сорок первый.]

Валера потрогал буквы пальцем. Палец прошел насквозь и стало щекотно.

— Ну хоть профессию угадали, — буркнул он. — Хоть тут не облажались.

Люди появились сверху. Свесились над желобом — в кольчугах, чумазые, с лицами голодными и злыми. Один, постарше, с седой бородой и в наплечниках побогаче, разглядывал Валеру так, будто из канализации всплыл не сантехник, а как минимум архангел.

— Ты пришел по воде, — сказал бородатый. Слова были чужие, но Валера их понимал; видимо, эта их зеленая система и перевод завезла. — Пророчество гласит: когда Нижний источник умрет, придет Мокрый.

— Мокрый — это в точку, — Валера выжал полу спецовки. — Слушай, отец. Давай без пророчеств. У вас тут вода не идет, да? Совсем?

Бородатый — его звали кастелян Ормунд — отвел Валеру наверх, и там-то стало не до шуток.

Цитадель умирала от жажды. Не от штурма — от жажды. Внизу под скалой бил родник, вода по акведуку поднималась в верхние цистерны самотеком, хитрой системой каменных лотков и колодцев. Работало это чудо триста лет. А неделю назад вода просто перестала подниматься. Осаждающие внизу веселились и ждали. В цитадели уже пили из луж, а лорд Кальдевэ грозился повесить каждого второго инженера — инженеров, впрочем, оставалось двое, и оба смотрели на Валеру с надеждой утопающих.

— Маги пробовали? — спросил Валера.

— Придворный чародей утверждает: осаждающие прокляли воду, — сказал Ормунд. — Он трое суток читает над источником изгоняющие тексты.

— Ага. А давление он измерял?

Чародей — надутый малый в звездном балахоне — на слово «давление» посмотрел как на ересь. Валера махнул рукой и полез вниз, к источнику, с факелом и своим единственным разводным ключом, который так и остался у него в набедренном кармане. Ключ, между прочим, здесь стоил дороже коня — местные кузнецы такой резьбы не знали.

Внизу он провозился полдня. Простукивал лотки, слушал, нюхал. Родник бил исправно — вода была, воды было навалом. А наверх не шла.

Воздушная пробка.

Обычная, дурацкая, до слез родная воздушная пробка. Где-то в верхнем колене акведука скопился воздух и запер поток намертво — точно как в том стояке на Гагарина, 14, из-за которого он не спал две смены. Только тут «стояк» был высотой с девятиэтажку и весил как гора.

[Навык: Гидравлика повышен до 3. Открыто: Диагностика потока.]

— Слышь, звездный, — Валера подошел к чародею. — Проклятья нет. Есть пузырь. Воздух. Нужно стравить его в верхней точке.

— Воздух не имеет злой воли, — оскорбился чародей.

— Воздух вообще ничего не имеет, — согласился Валера. — В том и подстава.

Верхнее колено было замуровано наглухо — триста лет назад строители запечатали смотровой колодец, чтоб не гадили. Долбить камень под обстрелом со стены не вариант. И Валера сделал то, что делал всю жизнь: пошел от простого.

Гидроудар.

Он велел перекрыть нижнюю задвижку — тяжеленную бронзовую заслонку, которую четверо еле сдвинули. Дал напору в роднике накопиться. Люди роптали: воды и так нет, а этот дурень ее еще и запирает. Лорд наверху уже присматривал веревку.

— Терпим, — сказал Валера. Считал про себя. Минут пять прошло. Или десять. Кто их там считал, когда над тобой петля.

А потом резко открыл.

Столб воды ударил в запертое колено с такой дури, что скала загудела. Пробку сорвало. Пузырь с ревом прошел вверх — и наверху, в цитадели, из давно сухих желобов вдруг хлынуло. Хлынуло грязно, ржаво, с воздухом и плевками — а потом чисто и ровно. Цистерны наполнялись на глазах.

В цитадели орали. Не от ужаса — от радости. Валера сидел на мокром камне, вытирал лицо черной от копоти рукой и глупо улыбался.

[Осада: критический ресурс восстановлен. Уровень 5. Титул получен: Мастер Живой Воды. Внимание: замечено вами не только цитаделью.]

Цена нашлась быстро. Той же ночью в его каморку пришел человек лорда — тихий, с мягким голосом. Осаждающие внизу, сказал он, уже знают про Мокрого. И их предводитель передал слово: у него в лагере тоже сохнет вторая цитадель, и он платит золотом. Много золота. А лорд Кальдевэ, добавил тихий человек с улыбкой, очень не любит, когда его чудеса уходят к соседям. Живыми не отпускает.

Валера лежал на соломе и смотрел в каменный потолок.

Двадцать лет он чинил чужие трубы за оклад и матерок в спину. А тут — за него готовы драться два войска. Смешно.

— Система, — сказал он в темноту. — А обратно-то домой как?

[Запрос обрабатывается... Путь домой: через Верхний источник. Статус источника: захвачен противником.]

Валера сел. Хмыкнул. Достал из кармана свой разводной ключ — единственную вещь, что связывала его с Самарой, с ведром под свищом, с несделанной заявкой на Гагарина, 14.

— Значит, пойдем стравливать пробку у соседей, — сказал он ключу. — Заодно и осмотримся.

За окном-бойницей начинался чужой рассвет. Где-то внизу, у вражеского лагеря, тоже не поднималась вода.

А это, если разобраться, была уже его работа.