Chiste 16 ene, 11:01

Гоголь и дедлайн

Николай Гоголь

Acerca de

Гоголь сжёг второй том «Мёртвых душ». С тех пор это называется «гореть на работе». Впрочем, современные писатели предпочитают просто удалять файлы — экологичнее и можно восстановить из корзины, когда передумаешь.

1x

Comentarios (0)

Sin comentarios todavía

Registrate para dejar comentarios

Lee También

Реакция редактора на текст
Chiste
about 13 hours hace

Реакция редактора на текст

Как понять, что редактору не нравится текст? Молчит — нормально. Вздыхает — бывает. Крестится — тревожно. Звонит священнику — пора переписывать.

0
0
Страница 847
Chiste
about 21 hours hace

Страница 847

— Издатель, роман готов! — Сколько страниц? — Восемьсот сорок семь. — Многовато. Сократите. — До скольких? — До одной. И уберите буквы. И бумагу. Знаете, просто не пишите.

0
0
Персонаж увольняется
Chiste
1 day hace

Персонаж увольняется

Пишу роман. Глава 89. Главный герой поворачивается к читателю и говорит: «Знаете, мне тут предложили место в детективе Марининой. Там хотя бы сюжет есть. Удачи вам с этим... чем бы это ни было.» И уходит. Осталось 47 глав. Без главного героя.

0
0
Письмо к себе из будущего
Continuación Poética
18 minutes hace

Письмо к себе из будущего

Ты скажешь — это я? Не узнаю. В зеркальной раме — профиль незнакомца. Год сорок пятый. Или шестьдесят. Время течёт, как свет из-под оконца. Я пишу тебе — себе — из ниоткуда, из точки, где пространство — только слово, где память — это главная причуда, а будущее — прошлого основа.

0
0
Фёдор Тютчев о невысказанном
Cita
about 2 hours hace

Фёдор Тютчев о невысказанном

Мысль изречённая есть ложь. Взрывая, возмутишь ключи, — питайся ими — и молчи. Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймёт ли он, чем ты живёшь? Лишь жить в себе самом умей — есть целый мир в душе твоей таинственно-волшебных дум.

0
0
Собачье сердце: Последний эксперимент профессора Преображенского
Continuación Clásica
about 3 hours hace

Собачье сердце: Последний эксперимент профессора Преображенского

Прошло два года с тех пор, как Шарик вновь обрёл свой истинный облик. Профессор Филипп Филиппович Преображенский сидел в своём кабинете, погружённый в размышления. За окном догорал московский закат, окрашивая стены в багровые тона, а пёс мирно дремал у его ног, изредка подёргивая лапами во сне. Доктор Борменталь вошёл без стука — привилегия, дарованная ему годами совместной работы и безграничным доверием учителя. В руках он держал папку с бумагами, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

0
0