Госрайтинг: как продать душу дьяволу и не заметить этого

Знаете, что общего между Александром Дюма и современным копирайтером, который пишет речи для чиновника? Оба работают на заказ, оба получают деньги, и оба предпочитают не афишировать некоторые детали своего ремесла. Только вот Дюма вошёл в историю литературы, а наш копирайтер... ну, он тоже войдёт — в статистику налоговой службы.

Госрайтинг — это слово, от которого у одних писателей начинается нервный тик, а у других — приятное покалывание в районе банковского счёта. Давайте разберёмся, почему одни считают это продажей души, а другие — честной работой с отличным соцпакетом.

Начнём с неудобной правды: литература никогда не была девственно чистой от денег и власти. Вергилий писал «Энеиду» по заказу императора Августа — и ничего, две тысячи лет его изучают в университетах. Державин сочинял оды Екатерине II, получал за это поместья и крепостных, и сегодня его называют великим поэтом, а не придворным подхалимом. Маяковский после революции стал главным рекламщиком советской власти — «Нигде кроме, как в Моссельпроме» — и до сих пор висит в школьных хрестоматиях.

Так что же изменилось? Почему раньше это называлось «служение музам при дворе», а теперь — «продажа души»? Ответ прост: изменилась не суть, а упаковка. И, конечно, появился интернет, где каждый может высказать своё бесценное мнение о чужом выборе профессии.

Давайте посмотрим на госрайтинг без розовых очков и без демонизации. Что это такое на практике? Человек с литературными способностями пишет тексты для государственных структур: речи, доклады, аналитические записки, иногда — книги за подписью высокопоставленных лиц. Работа как работа. Никто же не обвиняет архитектора в «продаже души», когда он проектирует здание для министерства?

Но вот незадача: у писателей особые отношения с понятием авторства. Когда ты отдаёшь свой текст, а под ним появляется чужая фамилия — это царапает. Особенно если ты в глубине души считаешь себя непризнанным гением, которому просто не повезло родиться в нужное время в нужном месте. Знакомо?

История знает массу примеров успешного «литературного рабства». Огюст Маке написал значительную часть романов Дюма — и что? Книги стали хуже? Читатели меньше наслаждались приключениями мушкетёров? Говард Лавкрафт правил и дописывал чужие рукописи за деньги, чтобы выжить. Фёдор Достоевский диктовал романы стенографистке, потому что иначе не успевал к срокам. Литературная «фабрика» — это не изобретение XXI века.

Теперь о карьере. Госрайтинг может быть трамплином, а может быть болотом — зависит от человека. Некоторые используют эту работу, чтобы отточить мастерство, накопить денег и потом писать «своё». Другие застревают в зоне комфорта: стабильная зарплата, понятные задачи, никакого творческого кризиса — потому что какой кризис, когда тебе просто говорят, что писать?

Этика? Давайте честно. Этические проблемы начинаются не тогда, когда ты пишешь текст за деньги. Они начинаются, когда ты пишешь то, во что не веришь. Когда твоя подпись (или чужая — неважно) стоит под враньём, манипуляцией, пропагандой. Можно быть госрайтером и сохранить совесть. А можно быть «свободным художником» и строчить заказные статьи, которые разрушают репутации невинных людей. Кто из них продал душу?

Вот вам история для размышления. В 1930-х годах в СССР существовал целый институт «литературных негров», которые писали за партийных функционеров. Некоторые из этих безымянных авторов позже стали известными писателями. Другие сгинули в лагерях — не за госрайтинг, а просто потому, что такое было время. Работа на государство не защитила их, но и не погубила — погубила система.

Современный госрайтинг — это совсем другая история. Это рынок, контракты, NDA, гонорары. Это профессия, а не служение. И относиться к ней нужно соответственно. Не как к священной миссии, но и не как к грехопадению.

Главный вопрос, который должен задать себе любой писатель, рассматривающий такую карьеру: «Что я буду писать в свободное время?» Если ответ «ничего» — возможно, стоит задуматься. Госрайтинг безопасен, когда он остаётся работой, а не заменяет творчество. Опасен он становится, когда человек забывает, как звучит его собственный голос.

А теперь самое провокационное. Большинство тех, кто громче всех кричит о «продаже души» госрайтерами — это люди, которым никто никогда не предлагал за их тексты реальных денег. Легко хранить творческую девственность, когда её никто не покушается нарушить. Но когда появляется конкретное предложение с конкретной суммой — вот тогда и проверяются принципы.

И знаете что? Нет универсального ответа. Кто-то откажется и будет прав. Кто-то согласится — и тоже будет прав. Потому что жизнь сложнее, чем деление на «честных творцов» и «продажных писак». Дюма был гением и эксплуататором. Достоевский был пророком и игроманом, писавшим за деньги. Пушкин получал пенсию от царя.

Так что в следующий раз, когда захотите осудить госрайтера — вспомните, что ваш любимый классик, скорее всего, тоже писал на заказ. Просто его заказчик носил корону, а не галстук.