Ивлин Во: экспертиза злого смеха — почему циник написал самый грустный роман об Англии

Ивлин Во терпеть не мог, когда его принимали за женщину. А принимали постоянно: в двадцатые годы имя Evelyn в Англии звучало скорее по-девичьи, и первая жена писателя, как назло, тоже была Ивлин. Друзья окрестили их «Он-Ивлин» и «Она-Ивлин». Милая шутка продержалась недолго — об этом чуть позже.

Родился он 28 октября 1903-го в лондонском Хэмпстеде, в семье издателя Артура Во. Старший брат Алек к девятнадцати годам успел выпустить громкий роман о школьных нравах, и младшему досталась роль вечного догоняющего. Роль, прямо скажем, паршивая. Ивлин поступил в Оксфорд, в Хертфорд-колледж, где, по свидетельству всех биографов, пил, рисовал, дружил с отпрысками знатных семейств и почти не учился. Диплом вышел третьесортный — по-нашему, тройка с минусом. Зато нужные знакомства он нажил на всю жизнь; они-то и стали его главным сырьём.

Потом начались скитания по школам. Учитель из него получился такой, что сам он позже описывал это время как сплошную тоску, а однажды, в отчаянии, побрёл в море с мыслью не возвращаться. Ужалила медуза — и он повернул к берегу. Вот вам вся английская ирония в одной сцене: даже тут вмешалась какая-то мелкая тварь с щупальцами. Из этих лет вырос дебют, «Упадок и разрушение» (1928): студента Пола Пеннифезера выгоняют из университета за то, чего он не делал, и дальше его несёт по жизни, как щепку по сточной канаве. Смешно до колик. И жестоко.

Брак.

В том же 1928-м Во женился на Ивлин Гарднер. Через год она ушла к другому, к Джону Хейгейту, и муж остался в доме, где даже стены, наверное, смотрели с сочувствием. Он как раз писал «Мерзкую плоть» (Vile Bodies, 1930) — книгу о «золотой молодёжи» Лондона, которая носится по маскарадам, гонкам и охотам за сенсацией, потому что остановиться значит услышать собственные мысли. Первые главы лёгкие, как шампанское; дальше пузырьки заканчиваются. Рукопись воспоминаний героя конфискует таможня как неприличную, невеста выходит за другого, а финал — поле боя будущей войны, на котором всё это веселье, оказывается, вело. Книга читается как вечеринка, с которой не хочется уходить; и вдруг включают свет.

В 1930 году, к изумлению приятелей, Во принял католичество. Для его круга это было примерно как явиться на бал в рясе. Он не просто перешёл — он вцепился в веру зубами и до конца жизни считал её единственным, что способно удержать человека от падения в ту самую пустоту, которую он описывал в романах. Критики до сих пор спорят, где у него кончается убеждённость и начинается поза (хотя, по-моему, разделить их не удалось и ему самому).

Теперь «Пригоршня праха» (1934). Название взято из «Бесплодной земли» Элиота: «Я покажу тебе ужас в пригоршне праха». Тони Ласт обожает своё псевдоготическое поместье Хеттон, а жена Бренда скучает и заводит роман с пустым светским приживалой. Когда погибает их маленький сын, Бренде говорят: «Джон умер» — и она с облегчением выдыхает, решив, что речь о любовнике. Один этот эпизод стоит десятка трактатов о буржуазной морали. Дальше Тони уезжает в Амазонию и попадает в плен к мистеру Тодду, который заставляет его читать вслух Диккенса. Бесконечно. До смерти обоих — читателя и слушателя, если верить логике сюжета. Сказка о том, что цивилизация держится на тонкой плёнке приличий, нигде не звучала так спокойно и так страшно.

А потом грянула война, и циник вдруг отправился воевать всерьёз: морская пехота, коммандос, Крит, миссия в Югославии вместе с Рэндольфом Черчиллем. После травмы при аварии самолёта Во получил отпуск и за несколько месяцев 1944 года написал «Возвращение в Брайдсхед» (1945). Подзаголовок обещал «священные и мирские воспоминания капитана Чарльза Райдера». Оксфорд, обаятельный, обречённый Себастьян Флайт с плюшевым мишкой Алоизиусом, католический дом, который разрушается изнутри, — и вся эта сладкая, щемящая тоска по уходящему миру. Парадокс в том, что автор «Мерзкой плоти» оплакивал именно тех людей, над которыми потешался. Сам Во потом признавал, что в романе слишком много красивостей, но голодной военной Англии они пришлись по вкусу: роман стал бестселлером, а в 1981 году сериал с Джереми Айронсом сделал для него то, что обычно делает только эпидемия.

Позднее пошли трилогия «Меч почёта», где он ковырял собственный армейский опыт без всякой романтики, и «Испытание Гилберта Пинфолда» (1957), в котором герой слышит голоса. Это история самого Во, который наглотался снотворного и пару недель жил в аду галлюцинаций. Репутацию ворчуна он берёг как фамильное серебро: рассказывали, что на скучных обедах писатель клал рядом слуховую трубку и демонстративно её отключал. Реформу католической литургии воспринял как личное оскорбление. Умер он 10 апреля 1966 года, в пасхальное воскресенье, в своём доме в Сомерсете, сразу после мессы на латыни. Сценарист лучше не придумал бы.

Влияние? Оно везде, просто не всегда подписано. Кингсли Эмис, Мюриэл Спарк, Энтони Пауэлл, а после них целая армия авторов, которые поняли, что чёрный юмор можно подавать с каменным лицом и безупречным синтаксисом. Его «Сенсация» (Scoop, 1938) про газетчиков, гоняющихся за войной, которой нет, давно стала учебником по тому, как работают новости. Пролистайте любую ленту — и вы увидите Уильяма Бута, героя-растяпу, в сотне вариантов.

Так что же он всё-таки такое, этот Ивлин Во? Злой остряк? Тоскующий консерватор? Ни то ни другое, или оба сразу. Он смеялся над миром, потому что очень не хотел, чтобы тот рухнул. Сто двадцать три года прошло; мы по-прежнему бежим с одной вечеринки на другую, а он по-прежнему смотрит со страницы и ждёт, когда же мы наконец включим свет.