«Меня зовут Настасья, и я сожгла сто тысяч»: анонимная группа поддержки по мотивам «Идиота»

**ГРУППА ВЗАИМНОЙ ПОДДЕРЖКИ «ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ»**
**Тема встречи: «Импульсивные решения и деньги»**
**Расшифровка (участники дали согласие, имена — как есть)**

---

**ВЕДУЩИЙ ИГОРЬ:** Так. Добрый вечер всем. Стулья подвиньте ближе, круг — это важно, круг создает безопасное пространство. Кто хочет — берите кофе, автомат работает, но сдачу не дает, это не ко мне. Печенье вон, никто не ест, оно тут с марта, я думаю.

Правила знаете. Говорим по одному. Не перебиваем. Не оцениваем чужой опыт.

Последнее — особенно. В прошлый раз мы чуть не подрались.

**ВЕДУЩИЙ ИГОРЬ:** Кто начнет?

*(пауза)*

**НАСТАСЬЯ:** Ладно. Я.

Меня зовут Настасья. Мне тридцать. И я — если формулировать так, как вы любите, — сожгла сто тысяч рублей. Наличными. При свидетелях. В камине.

**ВЕДУЩИЙ ИГОРЬ:** Спасибо, что делишься. Как ты себя при этом чувствовала?

**НАСТАСЬЯ:** Прекрасно.

*(в группе кто-то роняет ложечку)*

**НАСТАСЬЯ:** Нет, вы не поняли. Это был мой день рождения. Собрались все — тот, кто меня вырастил и, скажем деликатно, испортил; тот, кто хотел на мне жениться из-за приданого; тот, кто приехал с этими деньгами прямо ко мне, как за теленком на ярмарку. Пачка. Обернута в газету. Романов, я запомнила заголовок, что-то про урожай. И я подумала: а зачем мне быть вещью, которую покупают, если я могу быть женщиной, которая жжет то, чем ее покупают.

Взяла и бросила. В огонь.

Знаете, что в груди было? Не восторг. Что-то дернулось, как рыба на крючке. Один раз. И отпустило.

**ВЕДУЩИЙ ИГОРЬ:** А потом?

**НАСТАСЬЯ:** А потом я сказала одному из них: полезешь за деньгами в огонь голыми руками — они твои. Все твои. И смотрела.

---

**ГАВРИЛА:** Это про меня.

Меня зовут Гаврила. Можно Ганя. И я — тот, кому предложили лезть в камин.

**ВЕДУЩИЙ ИГОРЬ:** Расскажи, что ты чувствовал в тот момент.

**ГАВРИЛА:** Что чувствовал. Слушайте. Вы когда-нибудь считали в уме сумму и одновременно понимали, что вас проверяют на человека — все за две секунды? Вот. Сто тысяч. Это квартира. Это свобода от папаши, от долгов, от службы, где я никто. Это — все.

И вот оно горит.

Я стоял. Я реально стоял и — как бы поточнее — пялился. Не созерцал, нет. Пялился, как собака на кость за стеклом.

**ГАВРИЛА:** И не полез.

*(пауза)*

**ГАВРИЛА:** Упал в обморок. Прямо там. На паркет. Изящно, надо думать. Очнулся — а деньги мне же и отдали, целые, из огня выхватили. Из принципа. Как милостыню. Знаете, что хуже, чем не получить сто тысяч? Получить их вот так. Из жалости.

Я до сих пор не решил, кем я был в тот вечер — честным человеком или трусом с плохими нервами. Ставлю на второе.

**ВЕДУЩИЙ ИГОРЬ:** Не оценивай себя. Мы тут не для приговоров.

**ГАВРИЛА:** Ага. Вы просто камин не видели.

---

**ПАРФЕН:** Я скажу.

Меня зовут Парфен. Купеческий сын. Тот, кто привез пачку. Ту самую, в газете.

**ВЕДУЩИЙ ИГОРЬ:** И как ты сейчас смотришь на свое решение — привезти деньги женщине, чтобы...

**ПАРФЕН:** Чтобы купить? Договаривайте, я привычный.

Да. Приехал. Собрал с миру — где занял, где выпросил, где у отца из-под иконы, царствие ему. Сто тысяч. И положил их к ее ногам, потому что не умею иначе. Меня словами не научили. Меня научили: хочешь — плати. Хочешь сильно — плати всем.

**ПАРФЕН:** А как ее любить по-другому — не знаю.

Вот честно. Не знаю. Я на нее смотрю — и внутри такой мерзкий холодок под ребрами, и одновременно горячо, будто печь открыли. Я за ней полгода как тень. Я про нее думаю, когда сплю; я про нее думаю, когда ем; кусок в горло не лезет — а я думаю. Это не любовь, мне тут один умный сказал. Это, говорит, одержимость.

Может, и одержимость. Мне-то что. Мне с ней жить, не ему.

**НАСТАСЬЯ:** *(тихо)* Или умирать.

**ВЕДУЩИЙ ИГОРЬ:** Настасья. По одному. Мы договорились.

---

**ЛЕВ:** Простите. А можно мне?

Меня зовут Лев. Хотя за глаза меня зовут иначе. Идиотом. Нет-нет, вы не подумайте, я не обижаюсь — это почти диагноз, у меня болезнь, падучая, я и правда бывал плох головой, лечился за границей, в горах, там тихо, там ослик кричал по утрам, и это было почти счастье.

**ВЕДУЩИЙ ИГОРЬ:** Ты был на том вечере?

**ЛЕВ:** Был. И, кажется, все испортил тем, что не хотел портить.

Видите ли. Все там торговались. Кто деньгами, кто именем, кто нервами. А я посмотрел на нее — и увидел не вещь, и не приз, и не femme, как в романах пишут. Я увидел человека, которого всю жизнь мучили и уверили, что он — падший. И мне стало так... не жалко, нет, жалость унижает. Больно за нее. Как за себя.

И я предложил ей руку. И имя. И все, что имею, — а имел я, кстати сказать, в тот момент известие о наследстве, так что предложение было не совсем пустым, хоть и звучало как бред.

**ГАВРИЛА:** Ты предложил жениться на ней при всех? Серьезно?

**ЛЕВ:** Серьезно. А что тут смешного?

**ГАВРИЛА:** Да все.

**ЛЕВ:** Вот видите. Оттого и идиот.

**ВЕДУЩИЙ ИГОРЬ:** *(мягко)* Лев, а тебе не кажется, что спасать людей ценой себя — это тоже способ саморазрушения? Просто другой.

*(долгая пауза; кто-то мешает ложечкой кофе, которого нет)*

**ЛЕВ:** Кажется. Каждую ночь кажется. Но перестать я не умею. Это не выбор. Это как дышать.

---

**ВЕДУЩИЙ ИГОРЬ:** Так. Давайте выдохнем. Правда, выдохнем — вдох носом, выдох ртом, я серьезно, это работает.

Что у нас в кругу сегодня? Женщина, которая жжет деньги, чтобы не быть проданной. Мужчина, который эти деньги привез, потому что по-другому любить не научен. Мужчина, который чуть не сгорел за них — и уцелел к своему стыду. И человек, который всех прощает так, что это уже клиника.

**ВЕДУЩИЙ ИГОРЬ:** Никого не напоминаете?

**НАСТАСЬЯ:** Друг друга.

**ВЕДУЩИЙ ИГОРЬ:** Именно. И вот к чему я веду — очень аккуратно, вы имеете право не соглашаться. Никто из вас в тот вечер не хотел денег. Слышите? Ни-кто. Деньги были — как это назвать — предлогом. Способом что-то доказать. Ты, Настасья, доказывала, что свободна. Ты, Парфен, что достоин. Ты, Гаврила, что честен, — и провалил экзамен, который сам себе устроил. А ты, Лев, что мир еще можно спасти добротой.

Сто тысяч сгорели. А вы — все четверо — вышли из той комнаты ровно теми же. Ни на грамм не легче.

*(тишина; та самая, гулкая, почти осязаемая, которая заполняет углы дешевого арендованного зала и просачивается в щели пластиковых окон)*

**ПАРФЕН:** И чего теперь.

**ВЕДУЩИЙ ИГОРЬ:** Теперь? Ничего героического. Приходить сюда. По средам. Пить дрянной кофе. Не жечь. Не покупать. Не спасать. Не падать в обморок.

Просто сидеть в кругу и говорить вслух.

Это скучно, я знаю. Драмы больше.

**НАСТАСЬЯ:** *(усмехается)* Огня меньше.

**ВЕДУЩИЙ ИГОРЬ:** Огня меньше. В том и смысл.

Встретимся в среду. Стулья, будьте добры, сложите к стене. И, пожалуйста, кто-нибудь. Выбросьте уже это печенье.