Мистификация о поэте

Три месяца он являлся мне каждую ночь. Мужчина без лица — вернее, с лицом, которое я не могла запомнить. Только глаза: серебристые, как расплавленная луна, и голос, от которого кожа покрывалась мурашками даже во сне. «Ты снова пришла ко мне», — шептал он, хотя это я засыпала в своей постели, а просыпалась в его объятиях. Психотерапевт говорила об осознанных сновидениях. Подруга — о подавленных желаниях. Я же чувствовала на коже его прикосновения ещё часами после пробуждения.

Я умирала. Чувствовала, как жизнь вытекает из меня вместе с кровью на холодном асфальте. И тогда он появился — не из темноты, а словно из самой темноты соткался. Высокий, в чёрном пальто, с лицом настолько совершенным, что оно казалось нежизненным. — У тебя осталось сорок секунд, — сказал он, присаживаясь рядом. Голос как бархат, расшитый осколками льда. — Хочешь сделку?

Когда ночь густеет настолько, что становится почти осязаемой, а луна прячется за облаками, словно стесняясь своего света, где-то между улицей Сновидений и переулком Забытых Мелодий открывается дверь, которой днём не существует. За ней — Библиотека Ненаписанных Книг, и хранит её старый библиотекарь Аристарх, чьи глаза цвета тумана видят то, чего не видят другие.