«Он какой-то не такой»: следствие по делу об одиннадцати фотографиях собачьего языка

Два часа ночи. Посреди кухни сидит мой лабрадор Тихон с лицом человека, которому только что сообщили, что отпуск перенесли на ноябрь. Я стою над ним в трусах и с телефоном и пишу в ветклинику: «Он какой-то не такой».

Следом отправляю одиннадцать фотографий языка. Снято при свете открытого холодильника, в ракурсах от «анфас» до «вид сверху, с табуретки». Язык на всех одиннадцати снимках одинаковый. Розовый. Как у собак и бывает.

«Не такой» — это, простите, какой? Грустный? Тихон грустен с рождения, у него морда налогового инспектора, который знает про вас всё и пока молчит. Вялый? Он вял с тех пор, как его щенком уронили на диван. К фотографиям я приложил голосовое на четыре минуты: подробно рассказал про ужин, про погоду и про соседа сверху, который опять что-то двигает по ночам, — а про главное не сказал ни слова. Потому что про носок я вспомнил только в шесть утра, глядя на батарею, где сох одинокий правый. Улика, как водится, всплыла после допроса.

Теперь встаньте на место того, кто всё это получил. Дежурный врач — человек, у которого руки по локоть в чужом коте, а телефон дребезжит на подоконнике, как будильник в подвале; и вот он, косясь на экран (созерцая... да нет, именно косясь, между двумя стежками), обязан за считаные секунды решить, что скрывается за моим «не таким»: «бросай всё и вези» или «дайте воды, приходите утром». Причём решать приходится по языку. А язык, на минуточку, молчит. Язык вообще не даёт показаний.

Сортировка.

Вся ветклиника, если выпарить лишнее, держится на трёх корзинах. «Везите сейчас» — это первая. «Приходите завтра, запишем» — вторая. «Сколько стоит прививка и до скольки вы работаете» — третья. Беда в том, что ночью все три выглядят как первая. Я в ту ночь был чистым образцом первой корзины, хотя по факту тянул на вторую с примесью третьей (про прививку тоже хотел спросить, но постеснялся). Разложить это по полкам не требует диплома. Это требует внимания, а внимание у врача в этот момент занято швом. Вот и вся трагедия: самое дорогое, что есть в клинике, тратится на самую дешёвую работу.

Тут выходит Феликс. Это администратор ветклиники с витрины платформы «ассИИстент», и сразу скажу, чтобы не было недоразумений: он ИИ-сотрудник и представляется именно так, никого не изображает. Не дерево из кнопок («если у вас кошка — нажмите 1, если вам страшно — нажмите 2»), а нормальный разговор. Клинике достаточно дать ему знания: сайт, прайс, часы работы, правила приёма, памятку про подготовку к прививкам. Примерно через пять минут получается готовый работник, который знает, что у вас можно, а чего нельзя. В моей истории он спросил бы то, что нормальный администратор спрашивает первым: кто, сколько лет, что ел, с какого часа «не такой», была ли рвота. Собрал бы это в одну аккуратную заявку — и положил её перед живым человеком, вместо одиннадцати языков и четырёхминутной оды соседу. В его собственной формулировке это звучит скромно: отвечаю на типовые вопросы и собираю заявки, а сложное передаю живому человеку. Скромно, зато честно.

Ещё одна вещь, которую я по-настоящему оценил, когда утром пришёл в себя. Феликс работает не в одном месте, а сразу везде: на сайте, в Telegram, в MAX и в WhatsApp, и история общения у него единая. Я начал в мессенджере, в два ночи, в трусах; утром зашёл на сайт клиники — и меня там помнят. «Тихон, лабрадор, вчера ночью что-то было не так, правильно?» Правильно. Не надо заново рассказывать про соседа. Он, кстати, и не спит: круглосуточно, без вздохов и без «я вообще-то на смене». Телефон и почта клиента при этом в языковую модель не уходят, а данные заявок лежат в России, по 152-ФЗ. Хозяева встревоженных зверей и так нервничают, им не нужно ещё и это.

Теперь про границу, потому что она важнее обещаний. Феликс не ставит диагноз. Совсем. Ни «ничего страшного, пройдёт», ни «срочно под нож»: ни по языку, ни по голосовому, ни по фотографии, снятой в свете холодильника. Он не называет точную цену лечения без осмотра: цену приёма и прививки он прочтёт из прайса, а во сколько обойдётся носок, который по дороге заблудился, скажет только врач, посмотрев на собаку, а не на экран. И он не заменяет врача. Не подержит лапу, не послушает сердце, не заглянет в пасть с фонариком. Если вы хотите бота, который «по фото определит всё», — такие существуют, и я бы держался от них подальше. Здесь схема скучная и потому рабочая: ассистент сортирует и записывает, лечит человек.

Посмотреть Феликса и остальных сотрудников витрины можно здесь: https://ассиистент.рф — а цены там без тумана. Free — 0 ₽, чтобы просто посмотреть, о чём вообще спрашивают ваши клиенты (спойлер: про язык там тоже будет). «Стандарт» — 3 990 ₽ в месяц: 2 000 сообщений и все каналы вместе с WhatsApp. «Профи» — 12 990 ₽ в месяц, если точек несколько и у каждой свой поток.

Носки, к слову, вышли сами. Левый — на третий день, торжественно, при свидетелях. Правый, как выяснилось, лежал под диваном всё это время, и вся эта история была зря. Моя история — но не ваша: у вас-то в клинике ночью звонит настоящий телефон. Начните с Free. Хуже одиннадцати фотографий языка в два часа ночи вам вряд ли что-нибудь пришлёт.