Печь, которая не хотела топиться

Кладу печи под Вологдой уже двадцать три года. Не считал, сколько сложил — сбился где-то на сто пятидесятой. Кирпич знаю на ощупь, раствор — на глаз. Но такую заказчицу, как Клавдия Петровна из деревни Устье, встречаю первый раз в жизни.

Печь ей нужна была не простая — с лежанкой, с подтопком, чтобы блины пекла и одновременно грелась спина. Ладно, думаю, дело привычное. Три недели клал, кирпич подбирал специально красный, обожженный, не абы какой силикатный. Сдал работу, затопил для проверки — тянет как надо, дым столбом уходит, все чин чином.

Клавдия Петровна берет спичку. Зажигает. Подносит к дверце. Смотрит, как пламя колышется. Молчит минуту. Потом говорит: «Тяга слабая».

Я объясняю — тяга нормальная, вон дым ровно идет. Она снова спичку зажигает. Опять смотрит. «Слабая», — говорит, и все тут.

На следующий день приезжаю — переделываю трубу, поднимаю на полметра выше. Опять спичка. Опять «слабая». К концу недели я уже эту трубу и так и этак крутил, будто не печник я, а фокусник в цирке.

А тут еще соседка, баба Зина, забегает каждый день чай пить и подначивает: «Клав, да у тебя печь лучше, чем у меня телевизор работает, чего ты человека мучаешь». Клавдия только рукой машет.

На пятый раз я не выдержал, полез в дымоход с фонариком — проверить, вдруг там кирпич выпал или сажа комком легла. Свечу фонариком, а оттуда на меня — два зеленых глаза. Кот. Соседский, рыжий, с оторванным ухом, забрался туда греться да и застрял между вьюшкой и трубой.

Достал я его, отряхнул — а он, зараза, еще и мяукнул с достоинством, будто это я виноват. Затопил печь — тяга сразу такая, что заслонку чуть не вырвало.

Клавдия Петровна на этот раз спичку даже зажигать не стала. Посмотрела на кота, на меня, вздохнула: «Ну вот, теперь верю. А то думала, ты, Коля, руки не из того места вставил».

Кота, кстати, она себе оставила. Назвала Дымоходом. Говорит, тепло чувствует лучше любого термометра.