Первый снег в деревне

Проснулся — а деревня вся бела,
как будто ночью кто-то, тихий, странный,
прошел и все заборы, все дела
прикрыл холодной, ласковой холстиной.

Под стрехой — тишь. И конь в тепле хлева
вздыхает так, что слышно за оградой.
Скрипит калитка. Стынет синева.
И дым из труб встает прямой отрадой.

В окошке — герань, а за окном
береза в шубе, в белом полушалке.
И бродит кот по снегу босиком,
да лапы жмет, да смотрит виновато.

Я выйду в сени, дверь толкну плечом —
и ахну: как надышано, как чисто!
Сугроб к порогу лег, свернясь клубком,
и снег летит — неспешно и лучисто.

Эх, Русь моя — соломенная синь,
деревня в шапке, поле в белой пряже.
Ты хоть меня, беспутного, простим
за то, что жил не так, за все пропажи,

за песни, что расплесканы в ночи,
за то, что сердце — как порог, истерто.
Стою, молчу. И снег с плеча молчит.
И конь заржал — светло и полустерто.

А мне бы так: не в славе, не в дыму,
а вот сюда, где санки и колодец,
прийти однажды к дому своему —
и знать, что дом еще меня дождется.

Пусть заметет. Пусть тропку занесет.
Пусть за окном протянется до мая.
Я буду греться. И глядеть в киот.
И слушать, как деревня засыпает.