Письмо, которое искало меня тридцать девять лет

Работаю библиотекарем в небольшом городке под Владимиром уже тридцать первый год, фонд у нас скромный — тысяч сорок книг, читателей раз-два и обчелся, в основном пенсионеры да школьники за рефератами.

Осенью затеяли ревизию — списывать старье, которое двадцать лет никто не брал. Дошла очередь до полки с советской классикой.

Беру томик Тургенева, «Отцы и дети», издание шестьдесят третьего года. Раскрываю проверить сохранность — а из середины выпадает конверт. Пожелтевший, без марки, просто вложен между страниц.

Внутри письмо. Почерк аккуратный, чернила выцвели до бурого. Читаю — и холодею.

Письмо адресовано мне. Мое имя, моя девичья фамилия, год — тысяча девятьсот восемьдесят четвертый. Автор — Сергей, парень, с которым я встречалась перед распределением после техникума. Он уехал по направлению на завод в Норильск, обещал писать, потом замолчал. Я тогда решила, что забыл.

А оказывается — писал. Вот же оно, письмо, все слова любви, все планы на будущее, приглашение приехать. Только я его никогда не читала — видимо, кто-то из знакомых должен был передать книгу вместе с письмом, да забыл, сдал том обратно в библиотеку не глядя, а письмо так и осталось внутри тридцать девять лет.

Сидела в читальном зале, ревела как девчонка. Коллеги подходили, спрашивали, что случилось, думали, соболезнования кому-то пишу.

Нашла его через одноклассников в соцсетях — жив, здоров, в Норильске так и остался, вдовец, трое внуков. Переписываемся теперь. На письма отвечаю быстро — за тридцать девять лет опозданий хватит с меня.

А книгу списывать не стала. Стоит теперь у меня дома на полке, отдельно от библиотечного фонда — списала официально как утерянную, оштрафовала сама себя на полную стоимость. Зато с концами моими.