Продолжить просмотр, или Как я целый вечер кино выбирал

Есть люди, братцы мои, которые к вечернему кино относятся просто. Ткнул пальцем в первое попавшееся — и глядит себе, доволен, как кот на подоконнике. А я не таковский. Ежели я вечер за просмотр отдаю, то это уже не вечер, а, можно сказать, экзамен на весь мой вкус.

Вот через этот самый вкус я в прошлую субботу и погорел.

Дело было так. Отработал я неделю, устал, как ломовая лошадь. Прихожу домой, а супруга моя, Клавдия Петровна, уже плед на диван постелила, чаю согрела и говорит: «Сеня, давай кино поглядим. По-человечески. Как люди».

По-человечески так по-человечески. Взял я, значит, пульт. Включил телевизор. А телевизор у нас, надо сказать, умный — за двадцать девять тысяч куплен, с двумя подписками. Одна за триста девяносто в месяц, другая — по акции, за рубль, но с тех пор уже полгода тянет пятьсот, я и не заметил, когда переродилось.

Открываю я это, значит, главную страницу. И тут, братцы мои, началось.

Плитки. Ряды. Ленты. Фильмы вбок едут, будто на конвейере. «Рекомендуем вам». «Новинки». «Продолжить просмотр». «Потому что вы смотрели». А что я смотрел — я и сам, извините, не помню.

— Вот, — говорю, — Клава, гляди. Драма. Премия какая-то. Четыре звезды с половиной.

— Длинная небось, — говорит Клава. — Два часа сорок. Я на второй серии усну.

Ладно. Листаю дальше. Комедия. Открыл описание — а там про какого-то разведенного дантиста. Тьфу. Закрыл.

— А эту? — тычет Клава пальцем в розовую такую картинку. — Про любовь.

— Клава, — говорю я с достоинством, — это же, извини за выражение, мыло. Рейтинг три и две. Три и две! Я себя уважаю.

Одним словом, стали мы выбирать.

А выбирать, братцы мои, — это вам не картошку копать. Тут наука. Я как порядочный человек все делаю: открою трейлер, погляжу минуту, почитаю, кто снимал, гляну оценку у критиков, потом у народа, потом отзыв прочту — да не один, а штук пять, потому как первый завсегда подкупленный. И только тогда решаю: достоин фильм моего дивана или пускай катится.

Клава сперва терпела. Чаю попила. Потом второй раз согрела — остыл. Потом плед на себя натянула по самый нос и оттуда, из-под пледа, глухо так подавала голос: «Сеня, любой ставь. Мне все равно. Сеня. Сеня, я тебя прошу».

А я не могу любой. Меня, ежели хотите знать, гордость гложет. Как это — любой? Люди старались, снимали, а я — любой?

Поставил я один. Историческое. Про графов. Пять минут поглядели — скучно, как в поликлинике. Переключил. Поставил боевик — там сразу палят, Клава глаза закрыла, говорит, голова разболится. Переключил. Поставил про космос — а там, извините, три часа молчат и на звезды смотрят. Красиво, слов нет. Только я под эти звезды сам чуть не отбыл в другую галактику.

Часы бьют одиннадцать. Мы все выбираем.

В полдвенадцатого добавил я штук восемь фильмов «в избранное» — на потом, на когда-нибудь, на светлое будущее. Список этот у меня уже, между прочим, на сто сорок наименований. Целая, можно сказать, библиотека, которую я никогда в жизни не открою.

И вот в без четверти двенадцать нашел я его. Тот самый. Идеальный. И рейтинг восемь и одна, и критики хвалят, и народ доволен, и трейлер — душу вынимает. Драма, но с юмором. Про жизнь, но не тоскливая. Два часа ровно — в самый раз.

— Клава! — кричу. — Нашел! Гляди, какая прелесть! Вот это кино так кино!

Молчит Клава.

Оборачиваюсь я, а она спит. Спит моя Клавдия Петровна сном младенца, ротик приоткрыла, плед сполз. И, судя по личику, никаких графов ей не надо и в помине.

Ну, думаю, что ж. Один погляжу. За себя и за нее.

Навел я курсор на этот бриллиант, нажал «Смотреть». А телевизор мне культурно, синими буквами: «Вы уже смотрели этот фильм. Дата просмотра — 14 марта».

Я так и сел.

Выходит, братцы мои, я его уже глядел. Полгода назад. Целиком. И ни единого кадра не помню — ни графов, ни юмора, ни того, чем оно там кончилось. Как корова языком.

Выключил я телевизор. Тьма.

Сижу в темноте, чай холодный, жена спит, за окно первый час ночи стучится. И думается мне одна нехитрая мысль: три часа я выбирал самое лучшее, самое достойное, что одно только меня, такого разборчивого, и заслуживает.

А заслуживал я, оказывается, всего-навсего лечь и заснуть. Как Клава. По-человечески. Как люди.