Три на четыре

Фотоателье на Садовой, пятница, пусто. Дед в габардиновом плаще: «На документы, три на четыре».

Лена усадила его на табурет, подвинула лампу.
— Лицо спокойное. Рот закрыт. Не улыбайтесь.
— А я и не собирался.

Щелк. Он еще секунд десять сидел как приколоченный, потом подошел к экрану и долго, по-птичьи наклонив голову, изучал себя: подбородок, брови домиком, глаза человека, которого вот-вот уличат.
— Годится. Тоня сорок лет просила — хоть раз по-человечески, с зубами. Ни разу.
— Так это на какие документы?
— Да не на документы, девонька. На эмаль. Она там уже висит, смеется; я рядом встану такой. Улыбнусь — еще подумает, обознался.