Предпросмотр книги
Автор
Илья Ильф, Евгений Петров
Жанр
«Двенадцать стульев» — блистательный сатирический роман Ильи Ильфа и Евгения Петрова, написанный в 1927 году и ставший одним из величайших произведений русской литературы XX века. Действие разворачивается в Советской России эпохи нэпа и представляет собой авантюрный пикареск, пронизанный искромётным юмором, острой социальной сатирой и неподражаемой иронией. В уездном городе N доживает свой век Ипполит Матвеевич Воробьянинов — бывший предводитель дворянства, а ныне скромный делопроизводитель загса. Его жизнь переворачивается в одночасье, когда умирающая тёща Клавдия Ивановна Петухова на смертном одре открывает ему тайну: фамильные бриллианты на семьдесят тысяч рублей были зашиты в сиденье одного из двенадцати стульев гостиного гарнитура работы мастера Гамбса, оставшегося в их старгородском особняке после революции. Воробьянинов, обуянный мечтами о прежней роскоши, немедленно отправляется в Старгород на поиски сокровища. Там судьба сводит его с молодым авантюристом и «великим комбинатором» Остапом Бендером — сыном турецко-подданного, человеком без копейки в кармане, но с неиссякаемым запасом обаяния, хитроумия и жизненной энергии. Бендер мгновенно разгадывает замысел Воробьянинова и, умело играя на его страхах, навязывает себя в компаньоны, требуя сорок процентов от клада. Так рождается невероятный тандем: робкий, жадный и трусоватый «предводитель команчей» и неунывающий мошенник, который чтит Уголовный кодекс и не берёт чужого — по крайней мере, по собственному утверждению. Выясняется, что двенадцать стульев давно рассеяны по всей стране: часть попала в советские учреждения, часть — к частным лицам. Компаньоны начинают погоню, попадая в самые невероятные ситуации: проникают в богадельню под видом пожарного инспектора, участвуют в шахматном турнире в Васюках, колесят по городам и весям необъятной советской страны. По пятам за ними следует отец Фёдор Востриков — алчный провинциальный священник, узнавший тайну бриллиантов через исповедь умирающей Клавдии Ивановны и тоже пустившийся в авантюрные поиски. Роман — это грандиозная панорама советского быта 1920-х годов: бюрократические учреждения с лозунгами на стенах, нэпманы и завхозы-воришки, мечтатели и приспособленцы, шахматные фанатики и газетные графоманы. Каждый новый стул открывает новый пласт советской жизни, новый человеческий тип, новую абсурдную ситуацию. Сатира авторов беспощадна, но добродушна: они смеются над всеми без исключения — над буржуазной ностальгией Воробьянинова, над казённым лицемерием чиновников, над мещанским невежеством, над человеческой жадностью. Финал романа горько-ироничен: сокровище найдено — но не теми, кто искал, и не там, где ждали. Бриллианты давно извлечены из стула и потрачены на строительство рабочего клуба. Погоня длиной в тысячи километров оказалась погоней за призраком. Воробьянинов совершает преступление, Остап гибнет — и всё это лишь для того, чтобы обнаружить торжество новой жизни над старыми мечтами. «Двенадцать стульев» — это роман о том, что прошлое невозможно вернуть, и о том, что в этой невозможности есть своя горькая справедливость.
ГЛАВА 1. БЕЗЕНЧУК И "НИМФЫ"
В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить голову вежеталем и сразу же умереть. А на самом деле в уездном городе N люди рождались, брились и умирали довольно редко. Жизнь города N была тишайшей. Весенние вечера были упоительны, грязь под луною сверкала, как антрацит, и вся молодежь города до такой степени была влюблена в секретаршу месткома коммунальников, что это мешало ей собирать членские взносы.
Вопросы любви и смерти не волновали Ипполита Матвеевича Воробьянинова, хотя этими вопросами по роду своей службы он ведал с девяти утра до пяти вечера ежедневно с получасовым перерывом для завтрака.
По утрам, выпив из морозного, с жилкой, стакана свою порцию горячего молока, поданного Клавдией Ивановной, он выходил из полутемного домика на просторную, полную диковинного весеннего света улицу имени товарища Губернского. Это была приятнейшая из улиц, какие встречаются в уездных городах. По левую руку за волнистыми зеленоватыми стеклами серебрились гробы похоронного бюро "Нимфа". Справа за маленькими, с обвалившейся замазкой окнами угрюмо возлежали дубовые пыльные и скучные гробы гробовых дел мастера Безенчука. Далее "Цирульный мастер Пьер и Константин" обещал своим потребителям "холю ногтей" и "ондулянсион на дому". Еще дальше расположилась гостиница с парикмахерской, а за нею на большом пустыре стоял палевый теленок и нежно лизал поржавевшую, прислоненную к одиноко торчащим воротам вывеску:
ПОГРЕБАЛЬНАЯ КОНТОРА "Милости просим"
Хотя похоронных дел было множество, но клиентура у них была небогатая. "Милости просим" лопнуло еще за три года до того, как Ипполит Матвеевич осел в городе N, а мастер Безенчук пил горькую и даже однажды пытался заложить в ломбарде свой лучший выставочный гроб.
Люди в городе N умирали редко, и Ипполит Матвеевич знал это лучше кого бы то ни было, потому что служил в загсе, где ведал столом регистрации смертей и браков.
Стол, за которым работал Ипполит Матвеевич, походил на старую надгробную плиту. Левый угол его был уничтожен крысами. Хилые его ножки тряслись под тяжестью пухлых папок табачного цвета с записями, из которых можно было почерпнуть все сведения о родословных жителей города N и о генеалогических дровах, произросших на скудной уездной почве.
В пятницу 15 апреля...
Откройте для себя всю историю и все главы
Уже доступна в нашем интернет-магазине"Пишите с закрытой дверью, переписывайте с открытой." — Стивен Кинг