Вставайте в 5 утра — и прочая чушь от гуру продуктивности, которые никогда не писали ничего стоящего

Каждый раз, когда я вижу очередной пост про «магию раннего подъёма», мне хочется спросить: а Достоевский об этом знал? Тот самый Достоевский, который писал «Игрока» за 26 дней, диктуя текст по ночам, потому что днём его мучили кредиторы и приступы эпилепсии. Или, может, стоит рассказать Кафке, строчившему «Превращение» с десяти вечера до шести утра, что он всё делал неправильно?

Индустрия продуктивности — это многомиллиардный бизнес, построенный на вашем чувстве вины. Вам продают идею, что вы недостаточно стараетесь, недостаточно рано встаёте, недостаточно правильно медитируете. И сегодня мы разберём, почему большинство этих советов — полная ерунда, особенно если вы занимаетесь творческой работой.

Начнём с главного мифа — про пять утра. Его популяризировал Робин Шарма в книге «Клуб 5 утра». Звучит красиво: пока весь мир спит, вы уже работаете над своей мечтой. Проблема в том, что хронотипы — это не выдумка ленивых людей, а научный факт. Примерно 25% населения — генетические «совы», и заставлять их вставать в пять утра — это как заставлять левшу писать правой рукой. Можно, но зачем?

Марсель Пруст писал «В поисках утраченного времени» исключительно по ночам, в комнате, обитой пробкой для звукоизоляции. Просыпался около трёх часов дня, пил кофе с круассаном — и за работу. Итог? Семь томов, которые изменили мировую литературу. Оноре де Бальзак, напротив, ложился в шесть вечера, вставал в час ночи и писал до утра, поглощая по 50 чашек кофе в день. Умер в 51 год, но успел написать почти сотню романов. Это не призыв убивать себя кофеином — это демонстрация того, что универсальных рецептов не существует.

Теперь про священную корову продуктивности — утренние ритуалы. Холодный душ, медитация, journaling, благодарности, визуализация, зарядка, смузи из спирулины. К тому моменту, как вы всё это проделаете, пройдёт часа три, вы устанете как собака, и единственное, на что вас хватит — это лечь обратно в кровать. Виктор Гюго, когда дедлайн по «Собору Парижской Богоматери» поджимал, поступал радикальнее: отдавал слуге всю свою одежду и оставался голым в комнате с чернилами и бумагой. Вот это я понимаю — продуктивность.

Отдельная песня — про «есть лягушку». Делай самое неприятное дело с утра. Звучит логично, пока не выясняется, что для творческих людей утро — часто время максимальной энергии и ясности ума. И тратить его на ненавистную бухгалтерию вместо того, чтобы писать, — это преступление против собственного таланта. Стивен Кинг, между прочим, садится писать примерно в восемь утра и работает до полудня. Но он не «ест лягушек» — он пишет, потому что письмо для него не лягушка, а смысл жизни. Если ваша работа — это лягушка, может, проблема не в тайм-менеджменте?

А вот вам правда, которую не напишут в книгах про продуктивность: большинство великих произведений созданы в состоянии, близком к отчаянию. Джек Керуак написал «На дороге» за три недели, сидя на бензедрине, печатая на непрерывном рулоне бумаги, чтобы не отвлекаться на замену листов. Энтони Бёрджесс написал пять романов за год, когда ему ошибочно диагностировали смертельную опухоль мозга — он хотел оставить жене хоть какие-то гонорары. Диагноз оказался неверным, а романы остались, включая «Заводной апельсин».

Миф про постоянство — ещё одна ловушка. «Пишите каждый день по 500 слов!» Харуки Мураками так и делает: встаёт в четыре утра, пишет пять-шесть часов, потом бегает десять километров. Но Донна Тартт писала «Щегла» десять лет, а её предыдущий роман «Тайная история» — девять. Маргарет Митчелл потратила на «Унесённых ветром» тоже около десяти лет. И ничего — получилась одна из самых продаваемых книг в истории.

Самое вредное в культе продуктивности — это идея, что количество рабочих часов равно качеству результата. Исследования показывают, что после четырёх-пяти часов глубокой интеллектуальной работы эффективность падает катастрофически. Остальное время вы просто сидите и делаете вид. Чарльз Дарвин работал около четырёх часов в день. Остальное время гулял, писал письма, играл в нарды с женой. И как-то сумел перевернуть наше понимание биологии.

Знаете, что реально работает? Знать себя. Понимать, когда ваш мозг на пике, и использовать это время для важного. Остальное — для рутины. Если вы сова — примите это и прекратите насиловать организм ранними подъёмами. Если вам нужен хаос для творчества — устройте хаос. Если нужна тишина — найдите тишину. Фёдор Достоевский диктовал романы, Лев Толстой переписывал «Войну и мир» восемь раз от руки. Оба — гении.

Гуру продуктивности продают вам иллюзию контроля. Сделай эти десять вещей — и жизнь наладится. Но жизнь — не алгоритм. Творчество — не конвейер. И лучшее, что вы можете сделать — это выбросить все эти книги про «магию утра» и наконец начать делать то, ради чего встаёте. Хоть в пять утра, хоть в пять вечера. Главное — делать.