文章 01月18日 02:06

Писатель в соцсетях: ты строишь бренд или просто листаешь мемы?

Давай начистоту: сколько раз ты открывал Instagram «посмотреть, что там у конкурентов», а через два часа обнаруживал себя за просмотром видео с котиками? Добро пожаловать в клуб. Вопрос «нужны ли писателю соцсети» — это как спрашивать «нужен ли рыбе велосипед». Ответ зависит от того, какая ты рыба и куда собираешься ехать.

Давай посмотрим на факты. Стивен Кинг сидит в Twitter с 2013 года и имеет почти 7 миллионов подписчиков. Нил Гейман активно ведёт блог с начала двухтысячных. Джоан Роулинг... ну, она скорее антипример того, как соцсети могут навредить репутации, но это уже другая история. А теперь вспомни Сэлинджера — человек написал «Над пропастью во ржи», ушёл в затворничество и прекрасно себя чувствовал без всяких лайков. Его книга продаётся до сих пор тиражом 250 тысяч экземпляров в год. Без единого поста.

Но вот в чём подвох: Сэлинджер жил в эпоху, когда издательства занимались маркетингом. Сегодня даже крупные издательства говорят авторам: «У вас есть аудитория? Нет? Ну, удачи». Маркетинговые бюджеты урезаются, а ответственность за продвижение перекладывается на плечи того, кто и так должен писать книги, редактировать их, общаться с редактором, справляться с синдромом самозванца и как-то оплачивать счета.

Вот тебе конкретные цифры. Среднестатистический пользователь проводит в соцсетях 2 часа 27 минут в день. Это 17 часов в неделю. 884 часа в год. За это время можно написать два романа средней длины. Или один очень хороший. Или бесконечно скроллить ленту, убеждая себя, что ты «изучаешь рынок».

Но давай будем честны: маркетинг работает. Энди Вейер выложил «Марсианина» бесплатно на своём сайте, раскручивал через Reddit, и в итоге получил экранизацию с Мэттом Деймоном. Э.Л. Джеймс начинала с фанфиков по «Сумеркам» и онлайн-сообществ — результат знает весь мир, как бы литературные критики ни морщились. Аманда Хокинг продала миллион электронных книг через самиздат и социальные сети, прежде чем её подписало традиционное издательство.

Так что же делать? Вот тебе практический подход, который можно применить сегодня. Первое: выбери одну платформу. Не две, не три — одну. Ту, где сидит твоя целевая аудитория. Пишешь янг-эдалт? TikTok, там BookTok творит чудеса. Серьёзная проза? Telegram-канал или даже старый добрый Facebook. Нон-фикшн? LinkedIn не так мёртв, как кажется.

Второе: установи таймер. Буквально. 30 минут в день на соцсети — это 3,5 часа в неделю. Достаточно, чтобы поддерживать присутствие, недостаточно, чтобы утонуть. Используй планировщики постов — Buffer, Later, хоть встроенный в Meta Business Suite. Написал пять постов за воскресенье, запланировал на неделю, забыл.

Третье: контент должен быть связан с твоей работой, но не быть рекламой. Никто не хочет видеть «Купи мою книгу» семь раз в неделю. Расскажи, как ты убил персонажа и почему это было сложнее, чем расставание с бывшей. Покажи свой хаотичный рабочий стол. Поделись провалом — люди обожают чужие провалы, это делает нас человечными.

Четвёртое: помни о «правиле 80/20». Но не том, о котором ты подумал. 80% времени на соцсети — это прокрастинация под видом работы. 20% — реально полезные действия. Твоя задача — делать только эти 20%. Ответить на комментарии. Выложить пост. Написать пару осмысленных комментариев под постами других авторов или издательств. Всё. Закрыл приложение.

Пятое и самое важное: соцсети — это инструмент, а не цель. Молоток не виноват, что ты бьёшь им по пальцам вместо гвоздей. Если ты проводишь в Instagram три часа и не написал ни строчки — проблема не в Instagram. Проблема в том, что ты избегаешь пустой страницы. И никакое количество лайков это не исправит.

Знаешь, что общего у всех успешных писателей, активных в соцсетях? Они сначала написали хорошие книги. Соцсети усиливают то, что уже есть. Если у тебя есть сильный текст — соцсети помогут его продвинуть. Если текста нет — ты просто очередной блогер с мечтой.

Так что вот тебе домашнее задание. Сегодня вечером открой экранное время в телефоне. Посмотри, сколько часов ты провёл в соцсетях за последнюю неделю. А теперь посмотри, сколько страниц написал. Раздели первое на второе. Полученное число — это твой «коэффициент прокрастинации». Если он больше единицы — у тебя проблемы. Если он бесконечность (ноль написанных страниц) — закрой эту статью и иди писать. Серьёзно. Прямо сейчас. Соцсети подождут. Твоя книга — нет.

1x

评论 (0)

暂无评论

注册后即可发表评论

推荐阅读

Синклер Льюис: человек, который плюнул в лицо американской мечте и получил за это Нобелевку
文章
about 2 hours 前

Синклер Льюис: человек, который плюнул в лицо американской мечте и получил за это Нобелевку

Представьте себе парня из захолустного городка в Миннесоте, который вырос, чтобы показать всему миру, какое лицемерие скрывается за фасадом американской респектабельности. Синклер Льюис родился 7 февраля 1885 года — и сегодня ему исполнилось бы 141 год. За это время его романы не утратили ни капли яда. Он стал первым американцем, получившим Нобелевскую премию по литературе, и единственным, кто публично отказался от Пулитцеровской. Почему? Потому что считал, что эта премия награждает не лучшие книги, а самые «безопасные». Вот это характер.

0
0
Джеймс Джойс: гений, который сломал литературу об колено и заставил весь мир это полюбить
文章
about 6 hours 前

Джеймс Джойс: гений, который сломал литературу об колено и заставил весь мир это полюбить

Представьте себе ирландца, который был настолько упёртым, что двадцать лет писал книгу, которую никто не мог опубликовать, половина читателей не могла понять, а вторая половина объявила шедевром. Сегодня, 2 февраля, исполняется 144 года со дня рождения Джеймса Джойса — человека, который взял традиционную литературу, разобрал её на запчасти и собрал заново так, что она стала похожа на сломанные часы, показывающие точное время. Джойс — это тот случай, когда биография автора не менее безумна, чем его книги. Полуслепой изгнанник, живший в вечных долгах, с патологической привязанностью к Дублину, который он покинул в 22 года и куда больше никогда не вернулся.

0
0
Уильям Берроуз: дедушка, который научил литературу колоться
文章
about 9 hours 前

Уильям Берроуз: дедушка, который научил литературу колоться

Пятого февраля 1914 года в приличной семье из Сент-Луиса родился человек, которому суждено было стать самым неприличным писателем XX века. Его дед изобрёл счётную машинку Burroughs — а внук изобрёл способ разломать литературу на куски и склеить обратно так, чтобы читатель почувствовал себя под кайфом без единой дозы. Уильям Сьюард Берроуз II прожил 83 года, написал дюжину романов, случайно застрелил жену, попробовал все существующие наркотики, стал иконой бит-поколения, вдохновил Дэвида Боуи, Курта Кобейна и половину рок-музыки — и при этом до конца жизни носил костюм-тройку и выглядел как усталый банковский клерк.

0
0
Обломов: Пробуждение (Ненаписанная глава)
经典续写
16 minutes 前

Обломов: Пробуждение (Ненаписанная глава)

Прошло три года после кончины Ильи Ильича Обломова. Штольц, верный своему слову, воспитывал маленького Андрюшу — сына Обломова и Агафьи Матвеевны. Мальчик рос странным ребёнком: в нём удивительным образом сочетались деятельная натура Штольца, прививаемая воспитанием, и та самая мечтательная обломовская нега, что текла в его крови. Однажды осенним вечером, когда дождь барабанил по стёклам петербургской квартиры Штольцев, Ольга Ильинская застала мужа в странной задумчивости. Андрей Иванович сидел у камина, держа в руках старый халат — тот самый, обломовский, который он зачем-то сохранил.

0
0
Преступление и наказание в WhatsApp: Группа 'Поддержка Родиона 🙏' после убийства 🪓😰
经典今译
22 minutes 前

Преступление и наказание в WhatsApp: Группа 'Поддержка Родиона 🙏' после убийства 🪓😰

После убийства старухи-процентщицы друзья Раскольникова создают группу поддержки в WhatsApp. Разумихин пытается понять, что происходит с другом, Соня молится и отправляет голосовые, мать беспокоится из провинции, а сам Родион отвечает загадочными сообщениями про «право имею». Порфирий Петрович почему-то тоже в чате.

0
0
Город на краю империи
诗歌续写
26 minutes 前

Город на краю империи

Здесь, на краю империи, где ветер полощет флаги прошлых кораблей, я думаю о том, что будет после — когда замолкнет голос площадей. Здесь камень помнит больше, чем бумага, здесь каждый переулок — палимпсест, где время пишет новые романы поверх историй выцветших невест.

0
0